Толщина стен этого сооружения составляла порядка десяти метров, а внутри стены сходились к потолку полукруглым сводом. И по самому центру внутренней залы стоял прямоугольный… постамент?… Алтарь?… В высоту он был не больше метра, а в основании два на два метра и состоял он из прозрачного светло жёлтого камня, светившегося изнутри приятным золотистым светом. За этим алтарём на стене висело что-то, напоминающее огромную чёрную баранью шкуру, а на самом алтаре вольготно устроилась огромная золотая змея.
— Ш-ш-ш-ш-а-а-а-а! — сказала змея, стекая с алтаря и плавно перетекла в высокую статную женщину, лет тридцати, в плаще и короне.
— Исполать тебе, царица Гарафена! — с поклоном произнёс Ваня. — Позволь поклониться Алатырь камню!
— Ну… Можешь, конечно, попробовать. Только сначала отпусти мою дочь.
— А как я её могу отпустить? Я не держу её силой. Она идёт туда, куда хочет.
— Мать всех змей! Ну хоть ты-то, не надо! — с усталостью в голосе произнесла Ильмера. — То мавки, сёстры мои меня в лес зазывают: «Беги!», да «Беги!», то какая… принцесса… подколодная… «Вот я его сейчас уведу, а ты, давай, лесом иди!». Да не хочу я лесом! Захочу — пойду, погуляю. А то ещё рыба одна нашлась сухопутная: «Давай ка мы сейчас из него рагу сделаем.» Ну сколько можно⁈
— Сирена что ль? — деловито уточнила Гарафена. — и куда её дели?
— Сжёг я её. И вообще! Надоело мне что-то, что при мне же меня же и делят!
— Ну не обижайся! — Ильмера нежно погладила его по щеке. — Ну кто же виноват, что ты такой мягкий, не можешь сразу под колоду послать? Вот и приходится мне отшивать.
— Так! Не поняла! — резко заявила Гарафена. — Он твою кожу змеиную не прятал?
— Не, не прятал.
— И зароком никаким тебя не опутал?
— Это я его опутала, на что и попалась. Но я не жалею.
— Так. Предположим. И на Бельтайн он тебя в подвале не запирал?
— Ну, предположим, в подвале меня запирать — дело неблагодарное, — хмыкнула Ильмера, — но нет, не запирал. На Бельтайн я со своими сёстрами в лесу всласть порезвилась, а потом домой, где теплее.
— А! Вот такая ты, значит, хитрая. А то, что за него весь груз в пути тащишь, ничего?
— Да я бы и утащила, но не даёт. Всё норовит побольше к себе в рюкзак запихнуть.
— Вот как… Ладно, бывает, — с некоторым удивлением пробормотала Гарафена и обратилась к Ване: — Значит держишь ты мою дочь в чести и довольстве?
— Всё, что могу для этого делаю, — ответил Ваня.
Мать всех змей на это удовлетворённо хмыкнула:
— Вот ведь! Вежлив, честен, при том умён. Ладно, сойдёт для начала. А теперь отвечай: куда идёте?
— Идём невесту мою выручать, похитили её злые люди.
— Невесту выручать? — встрепенулась Гарафена. — А она тогда кто?
Вот тут Ваню заметно покоробило. Ему и с самого начало не нравилось, что ЕГО мавку всё тыкают, аки тварюшку безымянную, а сейчас его это совсем достало.
— Ильмера — моя невеста. Мы с ней идём выручать мою невесту Светлану.
Змеиная царица критически оглядела мавку и спросила:
— Даже имя тебе выправил?
— Да! — гордо ответила та. — Он у меня волхв! Могущественный!
— Это я вижу. А чего соперницу не извела?
— А она мне не соперница, как и я ей. И вообще, они девчонки прикольные, с ними весело. Сёстры мы названные!
— Они… Да… Ну ладно. Вижу, волхв, приручил ты мою дочь. Всяко я видала. Такое тоже видала, но редко. А теперь ответствуй, волхв! Три у тебя девицы, три красавицы, три волшебницы! Готов ли ты умереть за них?
Ваня прикрыл глаза. Да, он был готов пожертвовать ради девушек всем, но был в этом вопросе один момент, который сам он не мог принять ни при каких обстоятельствах, что и ответил:
— Умереть, значит бросить их здесь одних. Один раз может и поможет, а дальше? Нет, Гарафена! Я готов бороться ради них, сражаться ради них, побеждать ради них. Победить и остаться живым.
— Высокую ты планку себе поставил, ну да может и получится. Всех своих сил ты ещё не ведаешь. Ладно, иди, поклонись Алатырь камню. Путь открыт.
Ваня шагнул вперёд, Ильмера попыталась двинуться за ним, но Гарафена вытянула руку, преграждая ей путь.
— Стой здесь, дочь моя! А то так и сгоришь.
Ваня же, подойдя к каменному постаменту, приклонил колено и положил руки на этот всемирный Алтарь. И тут же его захлестнуло потоком образов, звуков, идей. Очнулся он уже снаружи кубического храма, на земле. Ильмера поддерживала его, аккуратно вливая в рот что-то, похожее на тёплое свежее молоко, только очень густое. Рядом стояла Гарафена, а Гагана нависала сверху.