— Гуманнее было бы убить, — вздохнул Ваня.
— Я же говорю, вы, люди, очень жестоки.
— А так лучше? Та же смерть, только медленная. А те люди, которых они убивают? Здесь ещё вопрос, что будет более жестоким!
— А самое страшное, что я становлюсь такой же и где-то понимаю твою правоту. Хотя сама не смогла бы это сделать.
Они так и сидели какое-то время обнявшись, пока Ваня не сказал:
— Ладно, пора спать. Завтра нам готовиться в поход.
Следующий день был посвящён ревизии запасов и перекладыванию из рюкзака в рюкзак. Все попытки облегчить девичью ношу были пресечены решительным:
— А вдруг мы разделимся? И что тогда? У тебя вся еда и все патроны. А мне что делать?
— А зачем нам разделяться? — удивился Ваня.
— Нам — незачем, но мало ли что может случиться!
Сильно скрипя сердцем, Ваня вынужден был согласиться и вес был перераспределён поровну. Дальше надо было выяснить: как долго плыть до Авалона?
— Три дня, естественно, — ответила Аврора, причём таким тоном, словно приходилось объяснять что-то совсем очевидное законченным недоумкам.
— А почему «естественно»? — уточнил Ваня.
— Потому что волшебная лодка по волшебным морям плывёт три дня до любой точки, — всё тем же тоном разъяснила вредная лодка.
— Значит от Авалона до Рифейских гор тоже три дня? — не сдавался Ваня.
— Тоже три дня. Только ты скажи, куда там плыть? Рифеи большие, войти туда можно много как.
Вот тут в голосе лодки проскользнула заметная обида. Ваня поспешил успокоить капризное плавсредство:
— Ладно, до Рифеев ещё не близко… А до острова феи Морганы можешь дойти?
— Могу, если ты знаешь где его искать.
— Так вроде место известное? — удивился Ваня
— Известное, — подтвердила лодка, — а где он плавает — никто не знает. Сегодня здесь, завтра там…
— Ладно, будем решать проблемы по мере их появления, — пробормотал Ваня и они с Ильмерой пошли стрелять цесарок, потом их потрошили, коптили, на следующий день поутру сходили проститься с Гарафеной и потому отплыли только после обеда.
Путешествие до Авалона прошло намного легче, чем предыдущее. Уже и приспособиться как-то сумели, и припас собрали более разумно, да и подошли к острову не к вечеру, как в прошлый раз, а в середине дня. В результате высаживались не абы как, а обошли остров вокруг, нашли обустроенную гавань и там чинно направились к пристани. На пристани их уже ждали: стройный высокий рыцарь в начищенных до блеска доспехах стоял в классической стойке, опираясь на двуручный меч. Его шлем был пристёгнут к поясу и золотые кудри развевал морской бриз.
— Who are you, pilgrims? — спросил рыцарь.
Ваня встал, прочистил горло и, подбирая слова ответил:
— I am Ivan, my bride Vasilisa. We are from Russia. We are traveling in order to find and save my bride Svetlana.
Рыцарь искренне удивился:
— Do you have two brides? Are you a Saracen?
Тут слово взяла Ильмера:
— No, we are Russian pagans. Sir Lancelot of the Lake, may we go ashore?
— Of course, the forest maiden.
Они выбрались на пристань и с некоторым трудом втолковали легендарному рыцарю, что оставлять плавсредство на воде никак нельзя. Он не возражал, чтобы лодка стояла на пристани, и пригласил молодых людей на берег. А когда они вышли на набережную попросил Ильмеру дать ему посмотреть из собственных рук её обручальный перстень.
— Не дам! — обиженно сказала Ильмера, закрывая кольцо другой рукой. Сказала она это по русски, но Ланселот понял и широко улыбнулся и сообщил по-английски:
— Теперь я уверен, что прекрасная лесная дева идёт с вами по доброй воле.
Последовало объяснение, в ходе которого пришлось много раз переспрашивать и уточнять — что поделать, языковый барьер никто не отменял — из которого путники поняли, что магия Авалона разбивает любые принуждающие чары. После этого рыцарь стал гораздо более приветливым, закинул вой меч за спину и пригласил молодых людей в замок, отобедать.
— Жаль, что вы прибыли сюда столь поздно, когда яблони уже отцвели. — сказал он, сворачивая с набережной вглубь острова.
По дороге Ланселот извинился и завернул в укрытый среди старых яблонь кромлех. Посреди него стоял простой каменный ящик, грубая обработка камней которого контрастировала с точностью подгонки плит, из которых он состоял. Рыцарь встал перед этим ящиком на колено и застыл так на минуту, а молодые волшебники не сговариваясь начали рассматривать ауру места. Из ящика, от чего-то, что лежало внутри, шёл чистый Свет. Этот же Свет пронизывал всё вокруг. Именно поэтому на Авалоне дышалось так легко и свободно. И становилось ясно, почему здесь рушатся все чары принуждения. Этот Свет просто стирает их. Тут Ваня грустно усмехнулся: Молодой волхв уже знал то, что оставалось неведомо этому древнему, но всё ещё наивному рыцарю: Свет может подчинять не хуже Тьмы, а местами даже намного жёстче. И такое подчинение здесь, на Авалоне, только укрепится.