На следующий день планировалось восхождение, но прошло оно намного проще, чем ожидалось, и снова благодаря ваниной привычке не бросаться вперёд сломя голову, а сначала осмотреться. Оказалось, что совсем рядом с их стоянкой на останце начинался очень удобный уступ, который опоясывал камень на манер то ли лестницы, то ли удобной тропы, так что на вершине они оказались очень быстро. И вот тут мавка не выдержала:
— И что теперь?
— А теперь мы с тобой будем очень внимательно осматривать всё вокруг и искать места, подходящие под наши с тобой… предположения, — ответил Ваня, доставая из рюкзака бинокль, блокнот и карандаш.
Этим они и занимались почти весь день: набросали в блокноте что-то типа панорамы, назначили ориентиры и весь день сканировали окружающие горы и долину через бинокли, тщательно отмечая места, подходящие с их точки зрения для стоянки тех самых кораблей. А за обеденным перекусом, который организовали тут же, на вершине, Ильмера задала очевидный вопрос:
— Тебе не кажется, что это искусственная площадка?
— Не кажется, она и есть искусственная, — уверенно ответил Ваня. — мало того, что ровная, так ещё и абсолютно горизонтальная. Я телефоном проверил в нескольких местах. А дорожка, по которой мы поднялись? Так что мы сюда не зря шли.
После обеда работа продолжилась, а под конец Ваня, приспособив компас в качестве примитивной буссоли, сделал несколько засечек, по которым вечером, когда они спустились обратно к месту своей стоянки, посчитал расстояния до некоторых обнаруженных точек. И резко погрустнел.
— Ну и до чего додумался? — спросила Ильмера, садясь рядом с ним.
— Мы будем ходить тут годами, — ответил Ваня, — показывая ей свои расчёты.
Ильмера какое-то время изучала его записи и в конце концов очень напряжённо спросила:
— И что же делать?
— Думать. Мы что-то делаем не так. Вспомни про Мерлина. Пошёл сюда и прилетел на таком корабле. Парсифаль тоже здесь долго не колупался. Значит либо у них была точная информация где искать, либо здесь где-то есть такая информация. А сейчас, давай поедим!
Вообще, стряпня Ильмеры нравилась Ване всё больше и больше, поэтому он старался вовремя еды о делах не говорить, разве что нахваливал подругу, которая умудрялась из ничего делать такую вкуснятину.
— Скажешь тоже, из ничего! — потупилась мавка. — Здесь чуть пройдёшь и уже мешок можно набрать всего съестного. Одна проблема, выбрать лучшее из хорошего.
Но эти повседневные нежности не отменяли серьёзного разговора: что делать дальше?
— Ты не думаешь, что местные мавки что-то скрывают? Может их специально поставили охранять эти корабли? — спросил Ваня.
— Может и так, — с сомнением ответила Ильмера. — А может мы и правда что-то не понимаем. Давай попробуем пройтись по местам, которые они указали, как аномальные.
— А давай! — согласился Ваня, доставая блокнот. Перелистнув несколько страниц он сказал: — Тут рядом есть парочка таких. Давай знаешь как? Оставим тут барахло, типа как базовый лагерь, и сходим налегке. Думаю, в лесу ты не заблудишься.
— По идее не должна. А наши шмотки не растащат?
— Припрячем.
И тут Ильмеру осенило:
— Местных мавок попросим присмотреть! Зря они, что ли, меня сестрой называют⁈
— А заодно, пусть расскажут про этот булыжник! — добавил Ваня.
— Ага! Только, боюсь о нём они и сами толком не знают.
Покараулить шмотьё мавки согласились легко, особенно после того, как Ваня угостил их банкой сгущёнки. Оказывается, они те ещё сластёны.
— А ты разве по мне не понял? — обиженным голосом спросила Ильмера, когда Ваня удивился этому факту.