Я благословила воздух и повернулась к дому.
За туманом 3
3 И звери вышли
Я разложила тарелки на большом столе. Ходили волки нашей стаи. Повисло молчаливое напряжение. Все переглядывались. Я же замерла с приборами в руках. Нас поуменьшилось. Сколько ставить тарелок?
— Макси Волколак где? — спросила я у бойцов, что встали у входа и смотрели на меня.
— Видели его, убегающим к дороге с гор.
— А жена его, Женя где? — я положила вилки с ножами.
Волчицы принесли горячие кастрюли, поставили на подставки. Пахло ароматно. Но аппетита не было совсем.
За окном темнело как-то жутко. Так быстро, что вот я отвлеклась, а уже дыры чёрные в оконных проёмах. И тянуло холодом, забирался тонкими струйками в дом белый туман.
— За женой, наверное, убежал. Женьку мы не видели сегодня.
— Посторонитесь, Нил идёт, — тихо сказала я, глядя на окна. Туман рассеивался, попадая на свет.
Бойцы расступились, успели. Дверь вылетела с петель, Лихо с ноги её выбил.
Запахло кровью и сырым мясом.
Он обозлённый, в одной своей юбке до пят. Гребень с седыми прядями вверх стоял. Глаза горели огнём, пасть разъехалась.
В правой когтистой руке Лихо держал голову несчастной оленихи. Струйками с мёртвой главы текла ещё тёплая кровь.
— Где мой сын? — рыкнул он.
— Ты хотел его смерти? — невозмутимо спросила я. — Ты знаешь, что нас всех здесь ждёт смерть. Мой ребёнок выжил.
Он швырнул в меня головой оленя, я присела, пропустив её над собой, потом гордо выпрямилась.
— Я «видел», что Всеволод должен жить за туманом! — рычал Нил, медленно подходя к столу.
— Ты не говорил. Ты меня ни во что не ставишь. Крутишь свои делишки, даже не…
— «Мама!» — раздалось в моей голове.
Я замерла, округлив на Лихо глаза.
Он прищурился, внимательно меня рассматривая.
Может, Нил и прав… А может и нет. Голос, зовущий меня был женским.
— Меня зовут, — призналась я на его немой вопрос.
Он ничего не сказал, продолжал щуриться зло. Последнее время я его побаивалась. Ильич действительно перестал ставить меня в курс дела. Отдалился. И дело не в сексе, а в том, что я… Я ошиблась и не могла спасти два месяца назад одного из волчат, который жил в стае. Моментально изменилось его отношение ко мне. Опека усилилась, я стала в глазах Лихо беззащитной. Упала в иерархии, и даже то, что я могла дать совет, что у меня есть ещё Предчувствие, Ильича не утешило. Я освобождена от домашней работы, от меня вообще в этом доме ничего не требовали. Кроме того, Нилу не нравилось, когда я пыталась поучать его или его бойцов.
Как болеющая. Инвалидка. Он ощущал, что я изменюсь, если мы уйдём за туман. Но пока сам не был уверен, что нам стоило туда соваться.
— Миша с Маврой забрали? — он наконец-то справился с собой, волчьи признаки пропали.
Это заметили все, и чуть было дружно не выдохнули. Женщины подобрали с пола голову оленя и унесли на кухню.
— Да, Сева будет в безопасности, — вздохнула я.
Всего две минуты напряжения, а я как тряпка села за стол и стала ждать, когда альфа разрешит нам всем перекусить.
— Это последний раз, Алёна, — совсем тихо сказал Нил Ильич и сел во главу стола.
Стали рассаживаться.
— Зачем убил? Чтобы мне больно сделать? — грустно посмотрела в пустую тарелку.
— Нечего оленей в стаю волков таскать, — фыркнул Ильич.
На самом деле он стал очень сдержанным. Это возраст. Ему скоро пятьсот лет. В таком возрасте у кого угодно мозги на место встанут. Вот и у него вроде тоже.
Но он – волк чистокровный. А это… Жить с волком очень тяжело. Либо нужно принять положение старшего ребёнка, либо стать волчицей.
Я не могла смириться, что он меня ни во что не ставил. Я не ходила с ним на охоту. А должна! По волчьим законам муж с женой не расстаются. Он страдал от этого, и я тоже. Будь мне годков пятьдесят, плюнула бы и расслабилась, но я уже стара для Дамки.
И хорошо, что я не Дамка.
У нас с меткой волка неприятности. Как только я стану волчицей, он мне перестанет подходить по запаху. Будет далеко Запасным. Настолько далеко, что я не выдержу и дня рядом с Лихо.
А я вот уже начала мечтать об этом.
Я так страдала!
Мне нужна волчья метка…
Я задыхалась. Позвоночник меня не держал, болела шея, и я чувствовала усталость, хотя в принципе за день ничего не сделала. Так, пустяки. По хозяйству.
От нервов? От переживаний? Предчувствие задавило?
Мне наложили еды, а я не могла даже рукой повести.
Такая тоска! Заела просто.
— Закрой окна, — приказал один из бойцов своей жене, она стала стучать ставнями.