Все эти мысли мгновенно спутанным клубком промелькнули у меня в голове, пока не выкристаллизовались в одну конкретную: «Надо что-то делать. Само по себе это не рассосется».
А надо сказать, что у меня уже был опыт общения с сопоставимым по габаритам смиладону хищником, в режиме тет а тет. В юности меня как-то занесло на один из островов в Белом море. Тогда захотелось чего-то этакого. Из разряда единения с природой. Сутки поездом, пол дня с рюкзаком через карельскую тайгу, быстрое решение в местном сельсовете всех орг. вопросов в части приобретения крыши над головой и плав. средства с мотором, — благо прихватил с собой десять литров спирта питьевого, медицинского — и вуаля, первый выход в море совершен той же ночью. Это по часам ночь, а по факту солнце уже коснулось горизонта и не предполагая опускаться ниже застыло в предвкушении обратного движения к зениту. Белые Ночи они такие. И вроде спать не хочется, а голова совершенно пустая и состояние отрешенно заторможенное. Именно в таком состоянии я и высадился на берегу одного из многочисленных необитаемых островов, после двух часов ходьбы в море в направлении Соловков. Захотелось размять ноги, шугануть птиц, просто побыть наедине с девственной природой. И все-таки многочасовое отсутствие сна, считай сутки бодрствования, здорово сказалось на соображалке. Поэтому, когдая увидел двадцати сантиметровую полосу вспаханной земли, вдоль всей береговой линии, в голову пришло только одно рациональное объяснение этого феномена. В центре острова, в сторожке, живет вышедший на пенсию пограничник Карацупа со своим Мухтаром и чтобы не терять квалификации постоянно обновляет контрольно следовую полосу по всему периметру острова. Вот только силы уже не те. Поэтому и ширина полосы не пять метров.
Другой бы на моем месте уже забеспокоился и постарался как можно быстрее слинять с острова. Вот толькоя не видел никаких оснований опасаться пенсионера пограничника, пусть даже с собакой. Поэтому и пошел вдоль берега, лениво озираясь вокруг.
Меня тогда даже не смутило то, что рядом с рощицей, в глубине острова, метрах в ста от меня, я удивил самого настоящего медведя, который что-то выкапывал из земли. Зато сразу стало понятно, откуда борозда появилась. Помню восхитился — это же надо, когтями такую колею проложить. В голове лениво перекатывалась мысль: а вот если громко свистнуть, зверь испугается и убежит или продолжит свои археологические изыскания. На осторожный вопрос внутреннего голоса: «A что будем делать, ежели мишка захочет с нами поближе познакомиться?», я дал вразумительный ответ: «Можно будет ему кулаком в нос дать» И для пущей убедительности сжал пальцы в кулак. Все-таки расслабила цивилизация людей, а посещение зоопарков привило ложные представления о том, что все наши братья меньшие — белые и пушистые.
Мишка таки захотел….
Издав раскатистое Ры-Ры-Ры!!! зверь приподнял голову и бросился в мою сторону. Раньше я думал, что лошади, или, допустим, собаки бегают быстро. Теперь убедился, что это все полная фигня по сравнению с медведями. Зверю, по моим ощущениям, понадобилось два-три прыжка, чтобы преодолеть стометровую дистанцию. После чего он встал на задние лапы прямо напротив меня и повторил свое Ры-Ры-Ры!!! В голове осталась только одна мысль: бить медведю в нос кулаком совершенно бесполезно, поскольку не факт, что достанешь, высоко очень, а кроме того черная, блестящая, влажная пуговица, заменяющая зверю нос, была в несколько раз больше немаленького моего кулака. А потом некстати вспомнился рассказ знакомого охотника, что после встречи с медведем, от путешественника остаются одни только пуговицы. Поскольку плохо перевариваются в желудке.