— Что ещё вы хотите знать?
На лице молодого силовика явно читалось сожаление. Он всё ещё чувствовал запах хлеба и, очевидно, хотел его съесть. Пока она наблюдала, он сглотнул слюну и сказал:
— Вы должны признать, что ситуация выглядит довольно скверно. Это первая смерть за многие годы, которая произошла у нас в Сеуле с вырванными сердцем и печенью, и вы единственная, кто устраивал подобные беспорядки раньше.
— Если бы вы ознакомились с документами, то знали бы, что я якобы оставила очень конкретное количество тел, — сказала она. — И вы должны точно знать, что означало это очень конкретное количество тел.
— Нам известны легенды о лисах, — нетерпеливо сказал лидер. — Нас они не интересуют.
— Легенды всегда должны интересовать вас, если вы хотите узнать, почему люди делают то, что они делают, — сказала Ёнву. — Особенно когда речь заходит о кумихо.
— К счастью для нас, нас интересует только расследование дела человека или лиц, которые, по нашему мнению, могут быть виновны.
— В Синсу-доне по крайней мере ещё двое кумихо живут неподалёку, — сказала Ёнву, переводя взгляд с одного из них на другого. — И то, что вы не нашли тела, не означает, что кто-то другой не оставлял его. Скорее всего, они просто оставили их, а кто-то убирал за ними. Кстати, где вы нашли тело? Конкретно.
Главный силовик подозрительно посмотрел на неё, и Ёнву задумалась, действительно ли он ожидал, что она выдаст, что знает, где находится тело, только для того, чтобы быть взятой под стражу. Он неохотно ответил:
— Свадебный зал на Черепашьей вилле, он был на парковке позади здания.
Ёнву не удержалась и быстро нахмурила брови. Она резко спросила:
— В свадебном зале?
— А что, вы ожидали, что оно будет в другом месте?
— Конечно, нет! Просто на следующих выходных я собираюсь туда на свадьбу. Это церемония кумихо — ни один кумихо в здравом уме не оставил бы там тело, если бы не хотел, чтобы его нашли и оно привело к ним.
— Слышал, что вы, лисы, бываете не в своём уме, когда делаете это.
— Я не лиса, — повторила Ёнву почти машинально. В свадебном зале не должно было быть трупа. Тела вообще не должно было быть, за исключением определённых обстоятельств и в определённых местах, но тела абсолютно точно не должно было быть в свадебном зале. — Были ли признаки того, что его перемещали? Я имею в виду тело?
— Были признаки того, — суровым голосом сказал главный силовики, — что его грызли и съедали внутренности.
— Думала, вы сказали, что были съедены только сердце и печень?
— Повсюду не хватало кусочков, — сказал силовик. — Сердце и печень были единственными органами, которые отсутствовали полностью.
— А на остальных были видны следы обгладывания?
— Думал, это вполне нормально для вашего вида.
— Только для дораи, — озадаченно сказала Ёнву. На самом деле существовало только два вида кумихо: более законопослушные убийцы, которые следовали за старейшинами кумихо — и, номинально, закону страны — и более беззаконные убийцы, которые группировались за спиной дораи. Дораи, как и следует из названия, были сумасшедшими, беззаконными и подчинялись только самим себе и своим собственным нравам. — Кумихо не сидят на корточках у своей добычи и не обгладывают печень, если только у них что-то не в порядке с психикой. Если вы нашли именно такое тело, то вам следует искать Кумихо за пределами Сеула — в Тэгу (четвёртый по величине город в Южной Корее (после Сеула, Пусана и Инчхона) — прим. пер.) есть более дикие места, и ещё несколько — ближе к корейской демилитаризованной зоне (зона, разделяющая Корейский полуостров на две примерно равные части — северную (КНДР) и южную (Республика Корея) — прим. пер.).
Она была раздражена — немного на себя за то, что дала им так много информации, которой они уже должны были располагать, но больше на силовиков за то, что они задавали глупые вопросы, когда должны были знать все ответы. Она также была раздражена, потому что, если они были настолько уверены в своём предположении, что это она убила их жертву, что не провели даже самой элементарной работы по установлению фактов, а не своей версии, то она оказалась в более сложном положении, чем предполагала.
Она и раньше имела дело с такими силовиками — фейри, которые не верили ни одному ответу, если только он не исходил от другого фейри, как только они принимали решение. В их собственном сознании она уже была кем-то намного ниже их — кумихо, дикаркой, едва ли не животным, — и если она не найдёт способ убедить их в обратном, было очевидно, что они будут считать её главной подозреваемой. Также было вполне возможно, что они просто ждали неверного слова или неправильного ответа, который бы оправдывал её, и забрать её с собой. После этого она может быть «ранена при попытке к бегству», а может и не быть, но её, безусловно, посадят в тюрьму до тех пор, пока не будет организован судебный процесс.