Бетти улыбнулась.
– Мы не ждали тебя так рано.
– Я спрятался за углом, дожидаясь, пока эта ведьм… пока уйдет наша дорогая мамочка, – сказал Дом с подкупающей откровенностью. Выглядел он каким-то неухоженным и мятым, к тому же от него так сильно пахло перегаром, что Бетти почувствовала это даже через полкомнаты.
– Ты сегодня хоть сколько-нибудь спал? – спросила она.
Он сконфуженно улыбнулся.
– Не-а… – ответил Дом. – Разумеется, на обратном пути мы взяли билеты в спальный вагон, но у нас там началось что-то вроде вечеринки… или попойки. В общем, выспаться не удалось.
– Ага. – Бетти с пониманием кивнула. – И долго ты «прятался за углом»?
– Около часа. – Дом пожал плечами. – А может, и больше. Как раз за углом находится паб, которым владеет один мой приятель. Он предложил мне посидеть у него.
Она снова кивнула, и Дом посмотрел на нее с самым невинным выражением на лице.
– Все это время я пил только очень крепкий кофе. Несколько больших чашек крепкого кофе.
Бетти бросила на него взгляд, который, как ей казалось, должен был означать, что она ему не мать и не жена и ей совершенно безразлично, как он проводит время и что пьет. В ответ Дом состроил еще одну трогательно-невинную гримасу.
– В холодильнике есть яйца? – спросил он.
– Понятия не имею, – ответила она. – Я пришла всего десять минут назад и бо́льшую часть времени занималась тем, что вытирала с пола всякое… всякие продукты. Посмотри сам.
Дом ссадил Донни на пол и, шаркая ногами, подбрел к холодильнику, а Бетти опустилась на колени и тщательно вытерла тряпкой остатки бананового пюре, молока и размокших «Чириоз».
– Как все прошло? – спросила она, вставая. – Твой частный концерт, я имею в виду.
– А-а… – отмахнулся он. – Пустая трата времени. Гэв не приехал, Томми постоянно трепался по телефону со своей женой, а мы с Брайсом целыми днями резались в покер и хлестали шнапс.
– Ну и ну! – сказала Бетти.
– Вот именно. – Дом извлек из хлебницы нарезанный батон и взял два ломтика хлеба. – Ну и ну.
Хлеб он засунул в большой блестящий тостер, похожий на те, которые стоят в некоторых итальянских кафе, и начал с шумом выдвигать и задвигать ящики буфета.
– Где сковородка?
– Я не знаю. Ведь это ты когда-то жил здесь, а не я.
– Жил? Да. Но жить и готовить – совершенно разные вещи. А-а, вот она где!.. Нашел! – воскликнул он. Открыв дверцу большого розового холодильника, Дом задумчиво уставился внутрь.
– Ну а ты как поживала? – спросил он.
– Хорошо, – ответила она.
Дом достал из холодильника картонку с яйцами и отыскал на боку дату.
– Использовать до пятнадцатого июня, – прочитал он. – А сегодня какое?
– Семнадцатое, – сказала Бетти.
– Как думаешь, их еще можно есть?
– Конечно, – кивнула она, вытирая испачканный банановым пюре ротик Астрид.
– Круто! – Дом подкинул в воздух сразу два яйца и ловко поймал. – Донни, хочешь кокнуть яичко?
– Еще как! – Мальчик схватил стул и придвинул его как можно ближе к плите. – А можно я кокну два?
– Конечно, приятель. Два так два. А ты, Бетти? Хочешь яичницу?
– Нет, спасибо, – чопорно ответила она.
– Ну, не хочешь – как хочешь.
Бетти смотрела, как он мечется по кухне, перевозбужденный, точно ребенок. Дом то и дело налетал на Донни, никак не мог сообразить, как зажечь газ, сжег тосты, засы́пал крошками лежавший в масленке кусок масла и забрызгал всю плиту капельками горячего жира. Бетти ничего не сказала, но внутри нее нарастало какое-то странное раздражение. Казалось, будто каждый раз, когда она сталкивается с Домом, он пытается играть какую-то новую роль. Она хорошо помнила, каким он был три дня назад, когда она с ним переспала. Тогда Дом был спокойным, заботливым, уверенным в себе мужчиной, который приготовил жареного цыпленка и сладкий картофель с такой легкостью, словно это было самым простым и привычным делом, а потом столь же легко уговорил ее лечь с ним в постель. А всего лишь днем раньше, в «Ворчуне», он вел себя как самый обыкновенный пьяный подонок, который норовил схватить ее за задницу и называл «няней», пытаясь произвести впечатление на своего еще более пьяного друга. Она помнила, как, сидя на подоконнике своего дома, он жестко, агрессивно, напористо разговаривал по телефону, и это была еще одна его ипостась – ипостась знаменитости и дельца. А ведь были еще те отвратительные размытые снимки в «Миррор» – и всего несколько недель назад. Каков же он на самом деле – настоящий Дом Джонс? И совершенно неожиданно Бетти со всей отчетливостью поняла, что совершенно этого не знает. Сейчас Дом выглядел как типичный беспомощный отец троих детей, как рубаха-парень и весельчак, который внезапно появляется и так же внезапно исчезает, оставляя после себя хаос и разрушения, но это была только еще одна роль, которую он играл с большим вкусом.