Когда несколько минут спустя она снова выглянула из окна кухни, Джона по-прежнему нигде не было видно, и она, вздохнув, спустилась на улицу, чтобы поговорить с другим лоточником, торговавшим туалетными принадлежностями.
– Прошу прощения… – начала она, и торговец посмотрел на нее с явным раздражением на лице, которое, впрочем, тут же превратилось в похотливую улыбочку.
– Чем могу служить, красавица?
Бетти показала большим пальцем себе за спину, где стоял осиротевший прилавок с пластинками.
– Вы не знаете, куда мог подеваться Джон?
– Это который все время носит шляпу?
– Ну да. Обычно он целыми днями здесь, но сегодня его что-то…
– Я знаю, о ком ты. Кажется, он пошел вон в тот паб. Зов природы, знаешь ли…
И он показал на грязноватую забегаловку на дальнем конце площади.
Бетти, конечно, знала о существовании этого паба, но ни разу там не была; даже просто проходя мимо, она невольно опускала взгляд и старалась ускорить шаги. В пабе обычно собирались любители тяжелого рока, от которых можно было ждать чего угодно.
– Ага, спасибо, – сказала Бетти, решив про себя, что даст Джону еще пять минут, прежде чем отправится на поиски. Присев на складной стульчик за прилавком, она некоторое время перебирала старые пластинки в выгоревших конвертах. Когда пять минут истекли, а Джон так и не появился, она встала и, набрав в грудь побольше воздуха, решительным шагом двинулась к дверям паба.
Солнечным пятничным полднем паб был почти пуст, и Бетти храбро направилась прямо к бару, старательно игнорируя любопытные взгляды горстки бородатых парней в джинсовых жилетах, которые сидели, опираясь в стойку татуированными локтями. Улыбнувшись барменше, которая, несмотря на ранний час, выглядела так, словно еле держалась на ногах, Бетти вежливо сказала:
– Примерно полчаса назад сюда зашел один парень, который торгует на рынке пластинками. С тех пор его больше никто не видел. Не могли бы вы посмотреть в мужском туалете?..
Барменша приподняла нарисованную карандашом бровь.
– Смотри сама. Я не могу оставить бар без присмотра.
– Хорошо, – сказала Бетти. – Я посмотрю.
Следуя указателям на стенах, она быстро нашла ободранную дверь, расположенную в конце короткого коридорчика в глубине зала, и постучала – сначала совсем тихо, потом громче. Когда никто не отозвался, она распахнула дверь и сразу увидела Джона, который, разбросав руки, валялся лицом вниз перед распахнутой дверью единственной кабинки. По его виску стекал на пол темно-красный ручеек.
Громко зовя на помощь, Бетти опустилась на колени и попыталась перевернуть Джона на спину. Когда ей это удалось, она увидела, что его лицо покрыто блестящей испариной, да и сам он казался очень горячим, словно у него вдруг поднялась температура. Дышал он с явным трудом, и Бетти вдруг испугалась, что он может умереть.
– Боже мой, Джон! – воскликнула она и, повернувшись к двери, снова закричала изо всех сил: – Эй, кто-нибудь, пожалуйста!.. Вызовите «Скорую»! Человеку плохо!
Но все было бесполезно. В зале грохотал музыкальный автомат, изрыгавший какой-то винтажный хеви-метал. Только тогда Бетти вспомнила о своем мобильнике. Выхватив его из сумочки, она набрала три девятки и поднесла аппарат к уху, свободной рукой пытаясь нащупать у Джона пульс. Когда ее соединили, Бетти быстро ответила на вопросы оператора: да, пострадавший дышит; нет, он не посинел; да, у него рана на голове; нет, она не выглядит слишком глубокой. Минут через пять с улицы донесся далекий вой сирены.
– Все хорошо, Джон, они уже едут, – прошептала Бетти, нежно гладя его по волосам – по длинным, густым волосам, к которым ей всегда хотелось прикоснуться. – Все будет в порядке. Врачи уже здесь. Они отвезут тебя в больницу, и ты очень быстро поправишься. Не волнуйся, Джон, – я с тобой.
В дверях туалета появилась женщина-фельдшер.
– Это вы – Бетти?
– Да, я.
Она опустилась рядом с ней на колени.
– А это – Джон?
– Да, – подтвердила она. – Его зовут Джон Любезноу.
– Вы его друг? – Фельдшерица стала щупать пульс.
Бетти кивнула.
– А меня зовут Джеки, – сказала она, положив ладонь Джону на лоб. – У него жар. – Достав термометр, фельдшерица вставила его Джону в ухо. – Да, температура высокая, – пробормотала она, глядя на шкалу. – Скажите, как он чувствовал себя в последнее время?
Бетти пожала плечами.
– Я точно не знаю. Когда мы в последний раз разговаривали, он чувствовал себя нормально.
– И когда это было?
– В среду. Впрочем, я видела его и сегодня утром. Правда, мы всего лишь поздоровались, но мне не показалось, будто с ним что-то не так.