Арлетта глубоко вдохнула и задержала воздух в груди, чтобы не зарыдать в голос.
Ее ребенок умер.
Но ее будущее родилось вновь.
Бо́льшая часть участников оркестра находилась в Лондоне – гастрольный тур прервался, когда один из его устроителей был объявлен банкротом. Сейчас его дело медленно двигалось через суды различных инстанций, но музыканты, к счастью, не голодали, зарабатывая концертами то в одном, то в другом популярном ночном клубе. О том, где выступал Годфри, Арлетта узнавала через Мину́, которая регулярно посещала модные рестораны и вечеринки. Ей было горько сознавать, что, пока узы безрадостного брака удерживали ее, словно в тюрьме, в особняке Гидеона в Челси, жизнь продолжала бурлить и пузыриться, как налитое в бокалы шампанское.
Годфри, как стало ей известно, по-прежнему жил в съемной квартире в южном Лондоне и чуть не каждый вечер выступал с братьями Лав в «Голубой бабочке» на Ковентри-стрит. Именно туда она и отправилась через месяц после рождения своего мертвого ребенка, чтобы посмотреть, можно ли еще как-то спасти их короткую, нескладную любовь.
Арлетта и Мину сидели в отдельной кабинке, пили розовый джин и яростно сплетничали, старательно делая вид, будто прошедших шести месяцев не было вовсе. Ни о ребенке, ни об обстоятельствах его зачатия подруга по-прежнему ничего не знала: вернувшись в Блумсбери после злосчастной вечеринки у Миллеров, Арлетта объяснила свое внезапное исчезновение тем, что выпила лишнего, и ее стало тошнить. Возможно, Мину о чем-то и догадывалась, однако до сих пор она ни разу не спросила Арлетту о том, почему она так неожиданно порвала с Годфри и выскочила замуж за Гидеона. Возможно, она что-то знала, но предпочитала держать язык за зубами, и Арлетту это вполне устраивало. По крайней мере, ничто не мешало обеим вести себя так, словно у них все прекрасно и ничто, абсолютно ничто их не заботит и не тревожит.
– Моя новая соседка по квартире тебе и в подметки не годится, – говорила Мину. – Если бы ты только знала, какая она скучная! Представляешь, каждое воскресенье она посещает службу в соборе Святого Георга и полчаса читает молитвы даже перед тем, как выпить стакан воды. Ума не приложу, с чего мне вообще вздумалось пригласить ее себе в компаньонки! Должно быть, все дело во внешности… Выглядит она просто потрясающе, вот уж чего у нее не отнимешь! Я-то думала, что красивая девушка обязательно должна быть веселой, но ошиблась. Большей зануды я не встречала.
Она весело расхохоталась, и Арлетта тоже несколько раз хихикнула, продолжая наблюдать поверх плеча Мину за эстрадой, с которой как раз уходили предыдущие исполнители. Они так долго раскланивались, улыбаясь аплодировавшей публике и посылая ей воздушные поцелуи, что Арлетте захотелось прогнать их пинками, потому что следующим в программе значился Годфри. Ее Годфри. Единственный человек, которого она любила.
Мину перехватила взгляд Арлетты и, нашарив под столом ее руку, слегка пожала. Арлетта ответила благодарной улыбкой. Когда-нибудь она расскажет ей все. Когда-нибудь, но не сейчас.
Тем временем на эстраду взобрался какой-то хлыщ с блестящими от помады черными волосами и нарциссом в петлице. Коверкая слова на американский манер, он объявил:
– А сейчас, уважаемые леди и джентльмены, сэры и пэры, герцоги и герцогини, позвольте представить вам наших специальных гостей – знаменитое трио исполнителей и солистов прославленного Южного синкопированного оркестра, прибывшего в наш город с солнечных Карибских островов. Встречайте! Звезды современного джаза – Сэнди Бич и братья Лав!
Публика вновь разразилась аплодисментами. Арлетта тоже хлопала вместе со всеми – хлопала так сильно, что у нее заболели ладони. Лучи юпитеров разом повернулись, устремившись на эстраду, взвился вверх занавес, и она увидела его – прекрасного и ясноглазого, со сверкающим кларнетом в длинных тонких пальцах, одетого в ярко-синий костюм и мягкую фетровую шляпу. На мгновение ее взгляд остановился на его ноге в блестящем лакированном ботинке, которым он отбивал ритм первых аккордов – его манера.
У Арлетты занялось дыхание, и дальше она просто смотрела, с жадностью впитывая каждую черточку знакомого лица, зная, что из-за бьющего в глаза света он вряд ли сможет разглядеть ее в кабинке и что после сегодняшнего концерта она тоже может его никогда больше не увидеть.
– Он прекрасно выглядит! – громко прошептала ей на ухо Мину.
– Да, – согласилась Арлетта. – Просто превосходно.