– Не за что, – ответила она. – Мне очень приятно иметь дело с вашими детьми. Они просто замечательные!
– Правда?.. – Эйми улыбнулась. – Впрочем, я и сама знаю, что они замечательные, – тут же поправилась она, – но… Черт!.. Я смотрю, как ты с ними возишься, и спрашиваю себя: почему я не могу так же? Почему я не могу быть с ними такой же доброй, терпеливой и ласковой, как ты? Наверное, ты особенная… Ты особенная, Бетти Дин, слышишь? – Она тряхнула головой. – Вот что я тебе скажу: к чертям собачьим испытательный срок, забудь об этом. Нет, серьезно!.. Я готова принять тебя на постоянную работу. С понедельника ты будешь на твердом окладе, о’кей?
Бетти кивнула.
– Спасибо.
Внезапно Эйми наклонилась вперед и нежно поцеловала Бетти в щеку.
Бетти напряглась, но продолжения не последовало. Эйми лишь убрала с ее лица упавшие на него волосы и погладила по голове.
– Спокойной ночи, милая Бетти, – сказала она. – Увидимся утром.
Еще несколько мгновений Эйми мечтательно вглядывалась в ее лицо, потом коротко потрепала по плечу и на цыпочках вышла из комнаты.
Утром Бетти проснулась с ощущением, что ночной визит Эйми ей просто приснился.
Сама Эйми спустилась вниз только после одиннадцати. Она только что приняла душ и была одета в винтажное летнее платье и шлепанцы. Золотисто-каштановые волосы Эйми были заплетены в две аккуратные косы, но покрасневшие глаза и дрожащие руки выдавали ее состояние: после вчерашнего она еще не пришла в себя. Увидев сквозь стеклянную кухонную дверь, что Бетти с детьми вышли в сад поиграть в песочнице, Эйми направилась к ним.
– Доброе утро, мои очаровательные крошки! – проговорила она, держа в одной руке чашку крепчайшего кофе, а в другой – флакончик таблеток от головной боли. – Доброе утро, Бетти!
Бетти жизнерадостно улыбнулась в ответ.
– Доброе утро!
– Как тебе спалось в незнакомом месте?
– Прекрасно. Дети меня почти не будили. Около трех Астрид проснулась, и я дала ей бутылочку. Акация проснулась в четыре – ей что-то приснилось, и она хотела, чтобы я немного с ней посидела. Ну а в четверть шестого меня разбудил Донни – ему приснилось, что пора вставать.
– Тебе не позавидуешь. – Эйми пожала плечами и, поморщившись, приняла сразу две таблетки, запив кофе.
– Ничего страшного. Честно говоря, я думала, что будет хуже.
– Ты просто чудо, Бетти, – заявила Эйми и покосилась на таблетки, словно раздумывая, не принять ли еще парочку. – Настоящее чудо!.. Я что, собственно, хотела сказать… Сегодня мы с детьми едем обедать к Кейт, – ты ее вчера видела, – так что в половине первого ты можешь пойти домой.
Бетти снова улыбнулась.
– О’кей, – сказала она.
– О’кей, – эхом отозвалась Эйми и вернулась в дом.
53
«Дорогая Лилиан!
Я хотела бы написать, что мне тебя очень не хватает, но никакие слова не могут передать того, что́ я чувствую на самом деле. Каждый день и каждый час я отчаянно скучаю по всем вам, за исключением, быть может, твоих младших братьев. Еще я скучаю по Лондону, по автобусам, экипажам и таксомоторам, по блеску реклам и даже по лондонскому чаду и копоти. Я скучаю по Мину́, по нашим веселым вечеринкам и музыке. Особенно мне не хватает музыки. Как ты понимаешь, здесь у нас ничего такого нет и в помине.
Как вы все поживаете? Как строительство вашего нового дома? Боюсь, что пройдет много времени, прежде чем он будет готов и вы сможете туда вернуться. С другой стороны, ваша нынешняя квартира в Гайд-парке достаточно хороша, чтобы вы смогли прожить в ней столько, сколько нужно, не терпя никаких неудобств.
Простите меня за то, что я уехала так внезапно, ни с кем не попрощавшись. Зато теперь, когда я далеко, я могу рассказать тебе о причинах моего исчезновения. После концерта в клубе я случайно подслушала разговор Годфри с одной девушкой. Речь шла об их еще не родившемся ребенке. Девушка хотела вернуть деньги, которые Годфри дал ей, чтобы «решить этот вопрос», а когда он спросил, что случилось, она ответила: «я просто не могу». Я понимаю эту бедняжку лучше, чем кто бы то ни было, и ты знаешь – почему. Именно по этой причине я бросила Годфри без всяких объяснений: в конце концов, мне он ничего не должен, а эта бедная девушка всего лишь поступает так, как считает правильным. Я никого не обвиняю и ни на кого не сержусь, но я должна была сделать так, чтобы Годфри был свободен и мог обойтись с этой девушкой, как того требует простая порядочность. Если бы я не исчезла, он чувствовал бы себя связанным, а теперь… теперь ничто не мешает Годфри стать законным отцом своего ребенка.