Она замерла.
Это был он.
Дом Джонс собственной персоной.
Бетти непроизвольно поднесла ладонь к щеке, которая по какой-то непонятной причине вдруг запылала. Краешком глаза она наблюдала за тем, как Дом подошел к стойке и заказал полный завтрак с двойной порцией бекона и крепкий чай. Сделав заказ, он сел за столик в углу, достал из кармана мобильник и стал набирать какой-то номер, потом почесал в затылке, затушил сигарету в маленькой металлической пепельнице – такой же, как и на столике Бетти, – и развернул газету. Читая, он слегка притопывал под столом правой ногой и время от времени почесывал промежность прямо сквозь джинсы. Лицо его покрывала густая двухдневная щетина, под глазами набрякли мешки, взгляд казался отсутствующим.
По правилам хорошего тона, Бетти, конечно, не следовало к нему подходить. Ей следовало бы просто оставить его в покое, словно он был одним из животных в зоопарке, которые гуляют на свободе. Смотреть можно, гладить запрещается. Но этим сырым июльским утром у них было слишком много общего, поэтому Бетти просто не сумела сдержаться и спросить себя, чего, собственно, она собирается добиться. Вместо этого она повернулась к Дому всем корпусом и, выждав несколько мгновений, чтобы у него было время заметить ее взгляд, сказала как могла беззаботно:
– Привет.
На лице Дома Джонса промелькнула недовольная гримаса, но он все же ответил ей скупой улыбкой и коротким кивком. Так обычно здороваются с совершенно незнакомыми людьми, однако Бетти сумела убедить себя, что в его глазах промелькнул огонек узнавания.
– Мы знакомы? – спросил Дом Джонс.
– Нет, – честно ответила Бетти. – То есть… то есть мы не представлены по всем правилам, но… Я живу в доме напротив. Вы меня видели несколько раз, когда я курила на пожарной лестнице.
Дом Джонс посмотрел на нее абсолютно пустым взглядом. Его прищуренные глаза смотрели внимательно, но он, похоже, никак не мог сообразить, кто перед ним, пока его взгляд не остановился на пачке «Золотого виргинского», лежавшей перед ней на столе. Дом Джонс медленно кивнул.
– Ах да, – сказал он. – Теперь я вспомнил.
На этом разговор должен был бы закончиться. Что еще они могли сказать друг другу? И тем не менее Бетти не оставляло ощущение – почти уверенность, – что сидящему за соседним столиком человеку просто необходимо о чем-то поговорить и что он не против поговорить об этом с ней.
– Извините за шум прошлой ночью, – сказала она. – Надеюсь, мы не очень вас побеспокоили.
Дом Джонс отложил газету. Этот жест Бетти восприняла как знак, как готовность поддержать затеянную ею непринужденную беседу между двумя соседями.
– Ну вы и говнюки! – заявил Дом Джонс с кривой ухмылкой и, откинувшись на спинку пластмассового стула, окинул ее еще одним взглядом, по которому было совершенно невозможно что-либо понять. – Настоящие говнюки. Вчера я специально лег пораньше – хотел выспаться впервые за полгода, и тут – на тебе! Музыка, крики и бог знает что еще. У меня просто руки чесались выйти и надрать вам задницы.
Бетти ахнула и вскинула руку к губам.
– О господи! – воскликнула она. – Извините, пожалуйста!
Но по тому, как изогнулись его губы, она видела, что на самом деле Дом вовсе не сердится.
– Да в общем-то, ничего страшного не произошло, – проговорил он спокойно. – Я просто перешел в спальню, которая выходит на улицу, и принял темазепам. Эта штука вырубает тебя начисто. Правда, потом встаешь совершенно разбитым. Хуже, чем с перепоя.
Бетти улыбнулась. Это было просто удивительно – сидеть в кафе и вот так запросто болтать с самим Домом Джонсом.
Тем временем Дом взял со стола пачку сигарет и протянул Бетти. Первым ее побуждением было отказаться – фабричные сигареты она терпеть не могла. Все эти смолы, канцерогены и прочая дрянь… С другой стороны, ей было просто необходимо выкурить одну из его сигарет. Лет через пятьдесят она будет очень жалеть, что не сделала этого, когда у нее была такая возможность. И, пересев за его стол, она вытянула из пачки сигарету и наклонилась к протянутой Домом зажигалке.
– Ну и как, хорошо вчера повеселились? – осведомился он, в свою очередь закуривая и выпуская дым уголком рта.
Бетти кивнула.
– Собственно говоря, это была не моя вечеринка. Планировалось, что это будет что-то вроде новоселья, но мой приятель воспользовался им как предлогом, чтобы пригласить на праздник всех живущих в Лондоне иностранцев. Ну, не всех, но по крайней мере половину.