– Черт меня дери, почему бы нет? – сказал он. – То есть если ты уверена… Не беспокойся, я тебе заплачу́. Ты только скажи, сколько ты хочешь.
Она пожала плечами и улыбнулась.
– Нисколько. То есть ты не должен мне платить, потому что… Во-первых, я люблю детей, во-вторых, сейчас в моей квартире полным-полно похмельных идиотов, с которыми мне совершенно не хочется встречаться, ну а в-третьих… в-третьих, на сегодняшнее утро у меня все равно не было никаких планов.
Последнее утверждение, строго говоря, было не совсем верным. На самом деле как раз сегодня Бетти собиралась сходить на Сент-Эннз-корт, чтобы своими глазами увидеть дом, в котором когда-то жила Клара Каперс, и попытаться разжиться хоть какой-нибудь новой информацией, однако в глубине души она была уверена, что это очередной тупик. В любом случае с визитом на Сент-Эннз-корт можно было не спешить. То, что происходило сейчас в крошечном итальянском кафе с запотевшими стеклами, было слишком удивительно и важно, чтобы она могла спокойно отправиться на поиски какой-то Клары Каперс. Да будь она трижды наследница, Бетти не променяла бы на До́ма и десяток Клар!
Бетти пожала плечами, и Дом Джонс улыбнулся.
– Даже не знаю. Что-то в тебе есть такое… – пробормотал он таким тоном, словно думал вслух, и добавил нормальным голосом: – Что ж, отлично. Ты готова пойти ко мне прямо сейчас?
Бетти машинально ощупала разошедшийся шов на платье и покачала головой.
– Пожалуй, сначала я все-таки ненадолго заскочу домой, – сказала она. – Переоденусь, приведу себя в порядок и все такое.
Дом смотрел на нее и улыбался так, словно не верил своему счастью, однако вид у него был какой-то ошеломленный. Можно было подумать – он изо всех сил старается не прислушиваться к голосу разума, который внушал ему ни под каким видом не пускать в дом неизвестно кого.
– Отлично, – повторил он. – Превосходно. В общем, ты знаешь, как ко мне попасть. Номер девять по Питер-стрит. Жду тебя, скажем, через полчаса, идет?
Она кивнула с таким видом, какой, по ее мнению, должен был иметь человек, на которого можно положиться во всех отношениях.
– Да, примерно через полчаса я буду у тебя, – подтвердила Бетти.
– Договорились. – Дом снова почесал в затылке, потом сунул руки в карманы джинсов и, повернувшись, пошел к выходу из кафе. В дверях он, однако, остановился. – Только никому не говори, ладно? Никому не говори, куда идешь.
– Честное скаутское. – Она отсалютовала ему, приложив два пальца к виску, и, дождавшись, когда он скроется из виду, с облегчением откинулась на спинку своего кресла.
21
Пять минут спустя Бетти была дома. Там она сразу отправилась в ванную, которая, по счастью, была свободна, и, впервые за все утро заглянув в зеркало, увидела, насколько кошмарно она выглядит. Это было не лицо, а тихий ужас. Неудивительно, что Дом не сразу ее узнал.
Бетти смотрела на себя до тех пор, пока ее черты в зеркале не стали расплываться и подергиваться, как выброшенная на сушу рыба. Только после этого она немного пришла в себя и, встав под душ, принялась яростно тереть лицо мылом и специальным скрабом. Смывая с лица густую мыльную пену, Бетти вдруг подумала, что, пожалуй, даже к лучшему, что она понятия не имела, как выглядит. Посмотри она на себя в зеркало перед уходом, и она ни за что бы не вышла из квартиры, не говоря уже о том, чтобы первой заговорить с Домом. А если бы она не заговорила с ним, то не собиралась бы сейчас к нему, чтобы сидеть с его детьми.
Выбравшись из душа, Бетти надела чистое белье, платье из лайкры в черную и белую полоску, сапожки до колен и джинсовую куртку. Волосы она тщательно спрятала под беретом, наложила на лицо немного косметики и даже слегка подушилась. Проигнорировав Джо-Джо, который ни с того ни с сего начал настойчиво расспрашивать, куда это она собралась и для кого так расфуфырилась, Бетти вышла из квартиры, чувствуя, как от волнения у нее подгибаются колени и сосет под ложечкой.
Увидев Бетти на пороге своего дома, Дом Джонс разглядывал ее так долго, словно не мог поверить, что перед ним – тот же самый человек, с которым он разговаривал в кафе полчаса назад. На руках Дом держал младенца, еще одна крошечная девочка цеплялась за его ногу.