А у звезд свои причуды.
– Мне нравится твой дом, – сказала она.
– Спасибо. – Дом кивнул. – Я всегда мечтал иметь собственный дом в Сохо. Даже когда был совсем молодым.
– Я тоже мечтала.
Он поглядел на нее с любопытством.
– Вот как?
– Да. Когда мне было пятнадцать, мама привезла меня Лондон. Мы пошли гулять и вроде как заблудились в лабиринте здешних переулков, боковых улочек и тупиков… До сих пор я помню это странное ощущение… Сквозь меня как будто тек бодрящий электрический ток, и мне даже захотелось… заблудиться еще сильнее – так, чтобы уже никогда не найти обратной дороги.
– Понятно. – Дом кивнул еще раз. – Нет, я действительно тебя понимаю. Примерно то же самое чувствовал и я. Мне тогда было лет двенадцать, но я хорошо помню, как я шел мимо этого самого дома и увидел грязные ступеньки, которые вели куда-то вниз. Окна были сплошь покрыты грязью, но над лестницей мигала синяя неоновая вывеска «Только для членов клуба». Господи, как же мне хотелось узнать, что происходит там, внизу, хотелось вступить в этот загадочный клуб! Мне было абсолютно все равно, что это за клуб, пусть даже это был клуб геев или клуб анонимных алкоголиков, хотя последнее маловероятно. И вот когда мы подписали наш первый контракт и получили наш первый гонорар, я точно знал, на что его потрачу. – Дом с гордостью оглядел кухню. – На мой собственный кусочек Сохо. – Он улыбнулся.
– Здорово! – воскликнула Бетти. – И ты так и поступил.
– Да. И теперь, что бы ни случилось, я никогда его не продам. Ни за какие деньги.
– Правильно, – согласилась Бетти, широко распахивая глаза. – Такое нельзя продавать, ведь это было бы все равно что… продать собственную мечту. – И она улыбнулась, чувствуя, как с каждой минутой крепнет их мистическая связь, которую она ощутила с самого начала.
Дом достал из ящика буфета ложку, снял крышку с большого коричневого чайника и помешал содержимое.
– Молоко? Сахар? – спросил он.
– И того, и другого, пожалуйста, – ответила Бетти. – Сахара три ложечки.
Дом слегка приподнял бровь.
– Вот такие девушки мне по душе! – заметил он. – Я сам когда-то клал по пять ложек, но пришлось уменьшить дозу «белой смерти». Теперь я кладу две с половиной. Как твое похмелье?..
Бетти задумалась. С тех пор как два часа назад она первой сказала Дому «Привет!», произошло столько всего, что Бетти совершенно забыла, как скверно ей было утром.
– Все в порядке, – сказала она. – Вчера… вчера меня стошнило, так что сегодня я чувствую себя намного лучше, чем могла бы.
Он улыбнулся и передал ей большую белую кружку с чаем. Бетти поставила ее на небольшой столик рядом с креслом. Ребенок у нее на коленях вел себя смирно и почти не вертелся, зачарованный пластмассовым браслетом у нее на запястье. Из небольшого радиоприемника, настроенного на рок-волну, доносился последний сингл «Суперграсс». Песня была о том, как это клево – быть молодым и забивать «косяки». Дом сделал звук погромче.
– Ты уже слышала эту их новую композицию? – спросил он.
Бетти покачала головой.
– Она будет суперпопулярной, – предсказал он и, задумчиво приставив палец к подбородку, некоторое время вслушивался в гитарный запил. – Да, точно, – подтвердил он через минуту. – У этих парней есть драйв. Правда, на сцене они ведут себя как банда мартышек, но драйв у них есть. Тебе понравилась «Попавшийся легавым»?
Бетти пожала плечами с самым независимым видом. «Даже не знаю, понравилась или не понравилась. Трудно сказать», – вот что ей хотелось передать этим жестом.
– Эта песня – настоящий хит. Жаль, не я ее написал. А тебе нравится эта песня, сынок? – обратился он к Донни.
Мальчик на секунду поднял голову от раскромсанной газеты.
– Да. Она похожа на выходные.
Дом рассмеялся.
– В точку, сынок! – воскликнул он. – Именно на это она и похожа. На выходной день, когда можно отдохнуть от старости!