Бетти на мгновение прижала папку к груди, потом заглянула внутрь. В папке лежали ксерокопии страниц из телефонного справочника, портмоне для фото, старинный фотоальбом, от которого пахло сырой бумагой и плесенью, а также программа концерта джазового трио «Сэнди Бич и братья Лав». Вытащив программу, Бетти развернула ее и прочла несколько строк. Участники трио оказались молодыми, привлекательными чернокожими мужчинами в смокингах, с уложенными гелем короткими курчавыми волосами. Один из них обнимал контрабас, второй наяривал на скрипке, третий прижимал к губам кларнет. Трио должно было выступать в клубе «Белый олеандр» в четверг 8 января 1920 года. Программка была истрепанная, протершаяся на сгибах, но от нее все равно веяло гламуром. Похоже, Сэнди Бич и братья Лав были людьми если не знаменитыми, то, во всяком случае, хорошо известными в Лондоне двадцатых годов.
Перевернув программку, Бетти пробежала глазами текст, напечатанный с оборотной стороны.
«Клуб «Белый олеандр».
Наши сегодняшние гости – знаменитые
Сэнди Бич и братья Берт и Бастер Лав,
участники всемирно известного
Южного синкопированного оркестра.
Единственное выступление в этом составе!
Сэнди Бич и братья Лав подарят вам незабываемый
танцевальный вечер!»
Бетти негромко свистнула.
– Ого!
– Нашли что-нибудь интересное? – Вопрос Лиз вернул Бетти к действительности.
– Даже не знаю… – Она пожала плечами. – А можно я это заберу?
– Разумеется. Я была бы только рада, если бы все бывшие клиенты Пита забрали свои документы. Все эти неразгаданные дела, незавершенные истории… они мне совершенно ни к чему.
Зак на коврике захныкал, и Лиз, опустившись рядом с ним на колени, пересадила малыша на диван.
– А эта ваша бабушка… – проговорила она. – Как вы думаете, кого она хотела найти?
Бетти бросила взгляд на старинную программку, за которой скрывался приторный, обволакивающий мир послевоенного декаданса, кокаина, меховых палантинов, наемных экипажей, вставленных в длинные мундштуки сигарет и украшенных перьями причесок, и сказала со вздохом:
– Она искала некую Клару Каперс, которая впоследствии могла поменять фамилию на Джонс. Это все, что мне известно, если не считать того, что когда-то Клара жила в Сохо. Это тем более удивительно, что бабушка ни разу в жизни не была в Лондоне.
– Как знать… – задумчиво проговорила Лиз, целуя внука в макушку. – Как знать… Иногда кажется – знаешь человека как облупленного, но стоит ему умереть, и на свет божий начинают выползать совершенно потрясающие вещи. Тайны, секреты, ложь и все остальное, что при жизни хранилось под замком. Да, зачастую именно после смерти узнаёшь о человеке всю правду.
Бетти натянуто улыбнулась и прижала папку к груди. Интересно, спросила она себя, сколько правды может содержаться в словах бывшей жены Питера Лоулера?
24
Арлетта никак не могла понять, сильно она пьяна или нет. Вечер в клубе «Белый олеандр» был слишком необычным, не похожим ни на что, к чему она привыкла. Казалось, сам воздух здесь был другим. Другой была и публика, состоявшая из довольно интересных, хотя порой излишне экстравагантных людей, да и пронизанная откровенной чувственностью музыка казалась чересчур возбуждающей. Она разительно отличалась от всего, что Арлетте приходилось слышать раньше, и теперь ей с трудом удавалось вспомнить, какой была ее жизнь до того, как три часа назад она перешагнула порог «Белого олеандра». Как бы там ни было, коктейли, – все те же «Американо», увы, – Арлетта пила не спеша, а не осушала бокал залпом, как делали некоторые друзья Гидеона. Тем не менее она уже выпила три или даже четыре бокала, и голова у нее сладко кружилась.
– Хочешь пойти со мной? – сказал Гидеон, когда музыканты закончили выступление. – Надо поблагодарить этих ребят. Они действительно украсили сегодняшний вечер.
– Может, лучше не надо? – возразила Арлетта.
– Почему?
– Я думаю, они очень устали, ведь они играли несколько часов подряд!
– Уверяю тебя, они нисколько не устали! Напротив, они бодры и веселы, а сил им хватит еще надолго, – сказал он. – Ну, идем?..
Арлетта взяла со стола свой недопитый бокал, и они, лавируя между столиками, пробрались к отгороженному ширмами закутку рядом с эстрадой. Гидеон заглянул внутрь и поманил Арлетту пальцем.
Прежде чем шагнуть в пространство за ширмами, она поправила волосы и на мгновение замерла. Сегодня Арлетта впервые в жизни – пусть издалека – увидела людей, чья кожа была черна, как ночь, а крупные зубы сверкали, как белоснежный рафинад. Если не считать случайной встречи с темнокожим моряком на освещенных газовыми фонарями улочках Сент-Питерс-Порта, она еще никогда не сталкивалась с настоящим негром. Сейчас ей предстояло оказаться лицом к лицу сразу с тремя настоящими неграми, которые, как сказал Гидеон, прибыли в Лондон прямиком с островов Карибского моря, поэтому, входя в закуток, где музыканты сидели в креслах и, ослабив галстуки, пили из бутылок ледяное пиво, – Арлетта чувствовала, как у нее дрожат колени и сосет под ложечкой.