- Мамочка, умоляю тебя, давай не будем об этом говорить. Мне от этих воспоминаний мурашки по коже бегают.
- Хорошо, милая. Но еще один вопрос? Это очень важно.
- Нет, мамочка. Не мучай меня.
- От этого зависит твоя судьба и твой брак. Если это так, как я подозреваю, то ты сможешь избавиться от этого герцога де Виньи и свадьбы.
- Неужели? Тогда спрашивай, - обрадовалась она.
- Он входил в тебя этим своим гадким дрючком?
- Нет, конечно. Я ему бы этого не позволила. Он, правда, грозил, что это сделает и пытался это сделать, прижимаясь ко мне, но моя ряса, которую я держала в руке, мешала ему это сделать. И еще я ударила его коленом по этому гнусному месту.
- Молодец, милая, что ты не испугалась. Ты у меня умница. Все! Теперь ты за герцога не выйдешь и он еще поплатиться за свою ложь и за твою испорченную репутацию.
- Что ты имеешь в виду? - удивилась Азалия.
- Он соврал настоятельнице монастыря, что ты ему по собственному желанию уступила, и он избавил тебя девственности.
- Что? Не может этого быть! - разозлилась Азалия. – Вот гнусный врун и подлец! Вот из-за чего меня выгнали из монастыря и принудили к этому браку. А я-то думала, что мой грех в том, что я видела голого мужчину и он меня целовал.
- Нет, милая. Из-за такой ерунды из монастыря не выгоняют.
- Дура, я безмозглая! Сама виновата в том, что не рассказала все, как было на самом деле. Тогда я уже была бы монахиней, а не невестой этого подлеца. Я же еще сама признала свою вину в содеянном. Но я-то не знала, что имела в виду матушка под словом грех, - Азалия расплакалась. – Дура, я дура!
- Не плачь, дорогая. Мы это исправим. Пошли немедленно к отцу.
8
Утро было замечательным. Летний прохладный ветерок развевал герцогу де Виньи волосы. Его конь с легкостью мчал по пыльной дороге. Прошел уже час, как он выехал из своего особняка недалеко от Лондона. Он снял сюртук, потому что солнце стало припекать. Он был в хорошем настроении. Жан-Мишель думал о своей Азалии. Он еще раз и еще раз вспоминал те события, случившиеся в лесу около ручья. Он думал о своей невесте каждую минуту и не мог дождаться встречи с ней. А еще больше он ждал их первой брачной ночи, когда он сможет схватить Азалию в свои объятия, целовать ее губы, ее плечи, ее грудь, чувствовать аромат ее кожи, такой сладкой и нежной. При этих мыслях у герцога всегда ныло в паху. И он облизывал губы, представляя, как входит в нее. В ее трепещущее тело, в ее горячее и влажное девичье лоно. И он, сперва, медленно, осторожно, чтобы не причинить ей боль, начинает двигаться, а потом его толчки стают все быстрее и быстрее, и в конце приходит сладчайшее удовольствие, и он изливает свое семя в ее уже женское, без девственной плевы, лоно.
Увидев за поворотом дом Беккетов, герцог усмирил свой пыл и еще быстрее помчал на лошади. Он потратил десять минут, чтобы добраться туда. Около дома его встретил дворецкий, пригласив в дом. Ступая за дворецким, Жан-Мишель осматривал все вокруг. Обстановка, правду говоря, ему показалась унылой и устарелой. Мебель в доме была ужасного цвета, ковры на полу были страшно истоптаны и изношены, стены и потолок нуждались в немедленном ремонте. Войдя в кабинет, а не гостевую, герцог увидел барона и баронессу. Отцу Азалии было уже за пятьдесят. Хотя выглядел он еще не плохо. Лицо его было привлекательным, а седые волосы аккуратно уложены.
- Здравствуйте, барон Беккет, - поприветствовал герцог отца своей невесты, подав тому руку, но барон намеренно не подал гостю свою руку.
- Садитесь, герцог де Виньи, - предложил он ему, усаживаясь в кресло за рабочим столом.
Герцог удивился таким холодным приемом, соизволив постоять, поскольку баронесса стояла около мужа, сверля его гневным взглядом. Если бы ее глаза могли метать молнии, то она непременно бы испепелила его.
- Простите меня баронесса Беккет за такой неряшливый вид, - обратился он к хозяйке дома. – Просто я хотел быстрее увидеть Азалию и поэтому взял лошадь, а не экипаж, как полагается порядному джентльмену.
- Мне кажется, милорд, что вы и в сюртуке мало были бы похожи на порядочного джентльмена, - сказала баронесса холодно.
Герцог де Виньи молчал, размышляя о сказанном баронессой.