- И вам не стоило так сюда быстро мчать. Все равно вы больше не увидите мою дочь.
- Как это? Почему? – удивился Жан-Мишель. – Что вы такое говорите? – Испугался он не на шутку. – Барон Беккет, - обратился он к отцу Азалии, - что такое говорит ваша супруга? Объясните мне, пожалуйста. Будьте столь любезны.
- А почему мы должны быть с вами любезными, милорд, после того, как вы повелись с нашей дочерью, - бушевала баронесса.
Герцог удивился, откуда взялось столько злобы в такой очаровательной красавице, какой была мать Азалии. Вот откуда взяла свою красоту его невеста! Но взгляд Азалии был нежнее, чем у ее матери, когда она злилась.
- Джоанна, дорогая, давай я сам поговорю с герцогом де Виньи, - попросил барон супругу.
- Хорошо, Франсуа, - согласилась баронесса. – Надеюсь, милорд, что мы с вами больше не увидимся, - гневно попрощалась она с герцогом и вышла из кабинета.
- Садитесь, милорд, - еще раз предложил барон и Жан-Мишель сел на стул напротив хозяина дома.
- В чем дело, барон Беккет? Что случилось?
- Вы очень красивый мужчина, герцог, - сказал барон. – Красивее, чем я себе представлял.
- Но ваша дочь куда красивее меня и любой девушки в мире.
- И еще очень искусны в комплиментах. Должно быть вы не обделены женского внимания, даже наоборот, наверно, слишком им одарены. Я не ошибаюсь, милорд?
- Нет, не ошибаетесь, барон Беккет, - согласился Жан-Мишель. – Но если думаете и опасаетесь того, что я буду изменять вашей дочери, то вы в этом глубоко ошибаетесь, и вам не стоит этого опасаться.
- Я опасаюсь не этого герцог де Виньи, - сказал серьезным тоном барон. – А боюсь того, что моей дочери будет все равно - будете вы ей изменять или нет. Она даже будет рада тому, что вы ходите налево, только бы вы ее не трогали.
- Я не понимаю вас, барон Беккет.
- Сейчас поймете. Вы соврали настоятельнице о вашей близости с моей дочерью, не так ли? – спросил он, внимательно изучая реакцию герцога.
- Да, - ответил твердо Жан-Мишель.
- Почему? – продолжал допрос барон. – Только говорите мне правду, герцог.
- Хорошо, - согласился Жан-Мишель, поднимаясь со стула. – Хотите голую правду во всех мельчайших подробностях, барон Беккет?
- Да, милорд.
- Ну, так слушайте. Я соврал настоятельнице, чтобы ваша дочь не стала монахиней. Ведь вы понимаете, что после пострига она стала бы для меня недоступна. А я этого не мог допустить.
- Почему?
- Увидев Азалию без монашеской рясы в мокрой рубашке, - начал герцог, вспоминая первую встречу с Азалией. – Вы понимаете, что мне были видны все ее девичьи прелести. А я прятался за камнями совсем голый. О-о-о! – застонал Жан-Мишель, пьянея от сладких воспоминаний. – Как я хотел ее тогда! Как бурлила моя кровь во мне, представляя себе, что я целую ее губы, но не те, что на лице, а те, что между ее ног, в ее самом потайном местечке …
- Хватит! – остановил его барон, стукнув кулаком по столу, встав с кресла. – Это возмутительно! Вы так не считаете, герцог де Виньи?
- В любви нет ничего возмутительного, барон Беккет! А я люблю вашу дочь. И люблю так, что на все готов пойти, чтобы обладать ею!
- Постыдились бы такое отцу рассказывать, - бранил он герцога.
- Барон, вы же тоже француз. Я слышу это по вашему выговору. Я тоже француз. А все французы очень любвеобильны. Вы это знаете, не так ли?
- Герцог де Виньи, моя дочь не хочет выходить за вас замуж и не только за вас. Она многим отказала. И для нее лучше остаться в старых девах до конца своих дней, чем делить одну постель с мужем. Она холодна к мужским ласкам, - с грустью в глазах и болью в голосе молвил барон.
- Я не понимаю, - тихо сказал Жан-Мишель.
- Что тут непонятного, герцог де Виньи! – выкрикнул барон. – Она фригидна! Понимаете, что это значит? Она не способна получать наслаждение и оргазм от интимных отношений!
- Нет, это невозможно, барон, - герцог был настолько шокирован этим известием, что сел на стул, подперев подбородок одной рукой. – Она такая красавица! Это невозможно. Вы ошибаетесь.