- Она фригидна, как и ее мать, и сестра! – расплакался барон Беккет на глазах у герцога. – Эта горькая правда убивает меня с тех пор, как я женился на Джоанне Берри.
9
Дочь герцога Берри была самой красивой девушкой в Лондоне. В целой Англии и Франции не сыскать было ей ровни. Барон Беккет был не богатым приезжим французом, всех светских сплетен он не знал. Он только перед самой свадьбой узнал от старухи няни, которая нянчила два поколения семьи Берри, что все женщины из этого рода были фригидны. Но я не верил старухе. И подумав, что если это было и правдой, то непременно растоплю своей любовью холодность своей невесты. Однако не так-то вышло, как я себе представлял. Старуха, оказалось, не врала. Именно поэтому герцог Берри отдал свою дочь в жены какому-то неизвестному барону из Франции. Эта правда была ужасной! Почему я не послушался этой старушки? – разрыдался горько барон.
Жан-Мишель еще никогда не видел, чтобы мужчина так горько плакал. Ему было ужасно жалко того.
- В нашу первую брачную ночь я даже не смог поцеловать свою жену в губы. Она расплакалась и забилась в уголок, умоляя ее не трогать. Я подумал тогда, что она просто боится, как все девственницы, поэтому я набрался терпения и начал ждать, думая, что она меня узнает поближе, полюбит и отдастся вскоре. Но шли дни, потом недели, потом прошло два месяца. Я начал замечать ехидные ухмылки на лицах моих слуг, потом знакомых. Весь Лондон знал об этом и шептался за моей спиной. Но я продолжал верить, что моя любовь к жене растопит ее холод и лед в сердце. Я даже ей не изменял. Однако Джоанна продолжала быть сдержанной, холодной, как снег и неприступной, как скала. Я очень страдал от ее безразличия. Однажды я немного выпил вина и еще один мой друг мне прямо в глаза сказал, какой я мужик, если моя жена до сих пор девственница. Я с ним тогда подрался и, вернувшись домой, застал Джоанну в гостиной с ее подругами, которые мило хихикали, шепчась о чем-то. Мне тогда показалось, что они смеялись надо мной, и я не выдержав больше этого, схватил свою жену за руку, крикнул ее подругам убраться вон и потащил Джоанну по лестнице в нашу спальню, точнее ее спальню. Заперев двери на ключ и закрыв окна, чтобы слуги не слышали криков, я быстро разделся догола. Джоанна сидела в своем уголке и плакала. Я подошел к ней, силой дотащил ее к постели и начал разрывать ее платье. Она умоляла меня этого не делать, била меня руками, как могла, но я был сильнее ее, конечно. Поэтому сняв ее разодранное платье и все другое, я навалился на нее и без предварительной подготовки, поцелуев и ласк вошел в нее. Она так закричала от боли, что мне еще до сих пор слышится ее крик по ночам. Тогда я, не обратив внимание на ее горькие слезы, продолжал удовлетворять свою похоть больше часа. А она бедняжка, пока я наслаждался ею, чувствовала только боль, кошмарную боль и ненависть ко мне.
Барон Беккет снова разрыдался и еще сильнее, чем тогда. Он встал со стула.
- Я ненавижу себя за это. Ненавижу, ненавижу! – кричал он.
Герцог де Виньи был раздавлен морально его страшным признанием.
- Я ж ее так любил и посмел причинить ей такую боль.
Она меня не простила за это и думаю, никогда не простит.
Барон Беккет вытер слезы рукавом и опять сел за стол.
- Я насиловал ее еще десять лет, пока однажды во мне что-то надломилось, и я оставил ее в покое. Я уехал в Париж, завел там любовниц, но покоя я не знал. Во сне мне всегда слышался ее крик и слезы, когда я ее изнасиловал впервые.
Он замолчал, смотря в потолок. Герцог тоже молчал. Эта тишина была невыносимой, и Жан-Мишель первым сказал:
- Но Азалия не может быть такой, как и ее мать. Я не верю в это. Барон Беккет, когда я ее целовал, то чувствовал, что ей не были противны мои прикосновения и поцелуи.
- Вам просто хотелось, чтобы так было, милорд. После моей истории, я надеюсь, вы понимаете, что таким девушкам, как Азалия, нужно идти только в монастырь, а не замуж.
- Нет.
- Вы будете несчастны с ней, а она с вами, поэтому я не разрешаю вам женится на ней.
- Нет.
- Это ради вашего же блага и блага моей дочери. Я не хочу, чтобы моя малышка пережила все то же, что и ее мать.
- Барон Беккет, пожалуйста, не отвергайте мое предложение, - умолял его Жан-Мишель. – Я не выдержу, если она не будет моей женой.
- Усмирите свой пыл, герцог де Виньи! – рассердился отец Азалии. – Вы думаете не головою, а одним похотливым местом, что находится между ваших ног.