- Азалия, я рад тебя приветствовать в моем доме, - наконец-то молвил Жан-Мишель, - и уже в скором будущем нашем доме.
- Спасибо, милорд, - ответила Азалия, мельком заглянув ему в глаза. У него были темно-зеленые глаза, очень красивые и какие-то загадочные и определенно очень добрые.
- Надеюсь, что ты скоро свыкнешься с жизнью здесь. Вижу, ты рассматривала наш фамильный потрет.
- Да. Но я никого не знаю на картине.
- Нет, знаешь. Этот мальчик – твой жених Жан-Мишель, - вмешалась Сюзанна. – А это наши родители.
- Отец, к сожалению, уже умер, - сказал Жан-Мишель.
- Как это грустно! – молвила Азалия.
- Но теперь у меня есть другой отец.
- Какой?
- Это барон Беккет.
- Мой папа? – удивилась Азалия.
- Да, твой папа. Я его теперь называю отцом, а он меня своим сыном. Он ведь сделал мне величайшую услугу, отдав мне свою дочь в жены и сделав меня самым счастливым человеком в мире.
Азалия очень смутилась от столь лестного комплимента, спрятав глаза под ресницами.
- Брат, ты своими словами смутил бедную девушку, - улыбнулась Сюзанна.
- А почему тебя нет на потрете? – спросила Азалия, чтобы перевести разговор на другую тему.
- Меня еще тогда на свете не было. Ведь у нас с Мишелем очень большая разница в возрасте.
- Двадцать два года. Если быть точным, - сказал герцог.
- Тогда вам, милорд, уже … - начала Азалия считать.
- Да, мне сорок лет. Что очень стар?
- Нет, милорд.
- Хватит меня называть милордом. Зови меня Мишель. Ведь мы жених и невеста с тобой.
- Не могу, милорд.
- Почему?
- Мне неловко, - смутилась Азалия.
- От чего?
- Ну, мы еще не муж и жена.
- Азалия, но это совсем не причина. Вот, мы с Джоном еще тоже не женаты, но я его зову по имени и на ты, конечно. Вот бы он удивился, если я ему сказала б милорд, - рассмеялась Сюзанна. – Я его даже лапочкой называю.
- Интересно, как ты будешь его звать после первой брачной ночи, сестричка. Мой зайчик, котик? – улыбнулся герцог сестре, дразня ее.
- Не знаю я пока, как буду звать своего мужа после свадьбы. Но зато уверена, что твоя жена после вашей первой ночи будет тебя по-прежнему звать милордом.
Жан-Мишель умолк, сверля сердитым взглядом сестру. Азалия же побелела от упоминания о первой брачной ночи. Она чувствовала себя отвратительно, ноги ее подкашивались, и она еле держалась на них.
- Господин, какая у вас красивая невеста! – обрадовалась старушка, входя в гостевую. – Просто слов не хватает, чтобы ее описать.
- Спасибо вам, няня, - поблагодарил ее герцог. – Зови ее тоже няня, - обратился он к Азалии.
- Няня? Почему, милорд? – спросила она.
- Ведь вскоре я буду нянчить и ваших малышей, мисс Азалия, - ответила старушка, искренно улыбаясь. – Наконец-то и в этом доме будет снова слышен детский смех и плач.
Жан-Мишель и Сюзанна улыбнулись, кроме Азалии. Она еще больше побледнела от упоминания о детях. Жан-Мишель, увидев бледность на лице у невесты, понял, в чем была причина тому и сказал:
- Мне кажется, ты, Азалия, устала и тебе нужно отдохнуть.
- Да, это было бы не плохо. Спасибо, милорд.
- Няня, пожалуйста, покажите нашей гостье комнату.
- Да, господин. Пойдемте, дорогая, со мной, - обратилась старушка к Азалии. И они вышли из гостевой.
Старушка по дороге рассказывала и показывала все, что им случалось по пути. Лестница была устлана красным ковром. Повсюду тоже были ковры совсем новые, очень нежных тонов, что радовало глаза. Мебель была столь изысканной, такую Азалия еще никогда в жизни не видела. Везде висели картины известных художников.
- На первом этаже у нас гостевая, кухня, большая комната, библиотека, кабинет господина и еще комнаты для слуг, - осведомляла няня Азалию о том, что где находилось. – На втором этаже гостевые комнаты. А на третьем находятся опочивальни хозяев.