- Мама, хватит смущать мою невесту, - вмешался Жан-Мишель. – Вы лучше расскажите, как вы доехали.
Герцогиня де Виньи была болтливой с самого рождения, поэтому ее рассказ о том, где она была, что видела, как добралась, растянулся на целый час.
- Матушка, может, вы что-то покушаете? – спросила Сюзанна, перебив маменькин рассказ. – Мы уже поужинали без вас к сожалению.
- Нет, Сюзи. Я после семи ничего не ем. Разве ты забыла? У меня диета.
- Ну, да!
- Азалия, солнышко, слышала, что ты прекрасно играешь и поешь. Сыграй нам что-то веселое, - попросила она девушку.
- Я играю совсем немножко и пою не очень хорошо, - ответила ей Азалия. – Но если вы просите, то я с удовольствием сыграю.
Она села за рояль и касаясь клавиш, начала петь и играть. Кончив песню, она сказала:
- Немного не попадала в тон, но это думаю простительно, ведь я давно не играла.
Жан-Мишель сперся локтем о рояль, молчал, о чем-то мечтая. Герцогиня де Виньи вытирала слезы платком, тяжело вздыхая. Только Сюзанна улыбалась, напевая мелодию.
- Ты чудесно играешь и поешь, Азалия, - похвалила она подругу. – Да, матушка была права, сказав, что тебя природа одарила красотой, добротой, скромностью. Но она забыла добавить, что природа тебя одарила еще и талантом.
- Спасибо, Сюзи, - поблагодарила она девушку и обратилась к герцогине:
- Миссис Амели, почему вы плачете, ведь песня веселая?
- Деточка, я плачу о прошедшей молодости и любви, - ответила она. – Это была наша любимая песня с Роджером. И ты мне напомнила о нем.
- Миссис Амели, простите меня. Я не хотела вам сделать больно.
- Нет, милая, - она взяла руку девушки и накрыла своей ладошкой, - не извиняйся. Ты мне подарила миг радости и счастья. Я будто перенеслась на сорок лет назад в этот же бальный зал в день нашей с Роджером свадьбы. Я так и вижу, полон зал гостей, сияние свечей, улыбки, разговоры, танцы и вот эту песню, под которую мы с Роджером танцевали наш последний танец. А потом мы простились с гостями и уединились в нашей спальне, - герцогиня де Виньи мечтательно улыбалась, рассказывая об этом. – Жаль, что этого нельзя повторить.
- Как это замечательно и грустно, мамочка! – молвила Сюзи, обняв за плечи. – Скоро в этом же зале я буду танцевать с Джоном на нашей свадьбе.
- Да, дорогая, это будет самый счастливый день в твоей жизни! Хорошо, что я пересмотрела свои взгляды на этого молодого человека. Вижу по твоим глазам, что ты его любишь сильно, также, как и я любила твоего отца. Что я говорю? Я его по-прежнему люблю, хоть он не с нами.
- Мамочка! Я вас сильно люблю, - поцеловала Сюзи мать в щеку. – Так значит, вы на меня не злитесь за тот проступок, из-за которого вы меня отослали в монастырь?
- Нет, не злюсь, милая моя, - ответила герцогиня, поцеловав дочь в лоб. – Как я могу злиться на мое солнышко, мою деточку, мою кровиночку! – целуя ее в щеки.
Сюзанна улыбнулась.
- Но я не сожалею о том, что сделала, - серьезно добавила герцогиня. – И я горжусь тем, что моя девочка пойдет под венец и потом ляжет в одну постель с мужем девственницей. Для того и есть первая брачная ночь, чтобы потерять девственность.
15
Сюзанна расхохоталась, а Азалия сначала покраснев, потом побелев, опустила глаза вниз, пряча их от ненасытного взгляда герцога де Виньи. Ей показалось, что он медленно раздевает ее глазами, и она ощутила себя совсем голой, от чего у нее мурашки по коже побежали. «Даже и не мечтайте, герцог де Виньи, - подумала Азалия, - что вы меня увидите без одежды в нашу брачную ночь и в другие тоже!»
- Ты со мной согласен, Мишель? – спросила мать в сына.
- Конечно, мама, - ответил быстро Жан-Мишель, облизав губы и лукаво улыбнувшись невесте, которая вместо улыбки одарила его холодным взглядом.
Разошлись все по своим комнатам около полуночи.
Азалия, закрыв входные двери на ключ, а также двери, соединявшие ее комнату с комнатой герцога, разделась и, надев ночную рубашку, легла в постель, которая была такой огромной, что Азалия чувствовала себя неудобно. И еще разные мысли о ее женихе, который находился в другой комнате, не давали ей покоя. Она уже начала думать, что не уснет этой ночью, но усталость во всем теле взяла свое и она крепко уснула.