- Юной девственнице лучше подарить Камасутру, ответила Сюзанна, хихикая. – Пусть просвещается!
- Сюзанна, я серьезно спрашиваю, - обиделся Жан-Мишель, - а тебе шуточки в голове!
Он взял две книги со стола и спросил:
- Эту или вот эту?
- Мишель, я серьезно тебе советую подарить ей Камасутру, книгу о любви.
- Ладно, вижу, ты не хочешь мне помочь, - грустно сказал герцог, положив книги на стол. – У меня еще один вопрос есть к тебе. Но боюсь, ты с меня будешь смеяться, что я в этом вопросе такой неопытный.
- А о чем пойдет речь?
- О любви, конечно.
- Ты неопытен в любви?! Ха-ха! Как смешно! Теперь ты надо мной шутишь.
- Нет, я не шучу, - серьезно молвил Мишель.
- Мне всегда казалось, что ты знаешь о любви все, что можно только знать. Что я, будучи еще девственной, могу тебе, одному из лучших ловеласов и любовников Лондона посоветовать?
- Именно из-за твоей невинности я и обращаюсь к тебе, сестричка.
- Да? – удивилась Сюзанна.
- Ты ведь понимаешь, что Азалия тоже еще девственница.
- Конечно.
- И я боюсь ее напугать в нашу первую брачную ночь.
- Как мило, что ты об этом думаешь. Видно ты ее сильно любишь, поэтому не хочешь ей сделать больно?
- Да, Сюзи.
- Но все равно больно ты ей все-таки сделаешь. Тут ты природу обмануть не сможешь.
- Почему? Может все-таки есть выход из этой ситуации?
- Мишель, ты, что так неопытен в этом вопросе? – рассмеялась Сюзанна. – Ты должен избавить свою женушку от девственной плевы. Но ее проход такой узкий, а твой фаллос такой толстый и длинный, что разорвав ее плеву, ты ей сделаешь больно, как бы ты этого не хотел. От этого она зальет тебя девственной кровью.
- Да, да, да! Я все это знаю, Сюзанна. Но неужели ты не боишься, что Джон причинит тебе боль, в то время, как сам будет наслаждаться этим?
- Нет, не боюсь. Я даже хочу испытать эту боль, но только с моим Джоном. Если бы это был кто-то другой, то я наотрез бы отказалась от этого.
- Да, Джону повезло, что ты его так любишь, - грустно молвил Жан-Мишель. – Боюсь, что Азалия наотрез откажется испытать эту боль со мною. Ведь она меня не любит.
- Ну, что ты, Мишель, - погладив брата по руке. – Она тебя полюбит непременно и тогда с радостью тебе отдастся.
- А если не полюбит никогда? – спросил Жан-Мишель с болью в голосе и грустью в глазах.
- Ну, как тебя можно не полюбить, Мишель? Ты что? По тебе ведь сохнет такое количество женщин.
- А почему ты любишь Джона? За что ты его любишь?
- Даже не знаю, что тебе на это сказать, - задумалась Сюзанна.
- За доброту, смелость, за красивую улыбку, за щедрость? За что?
- И за это тоже, - согласилась девушка.
- Но ведь в Лондоне есть много таких мужчин. Почему ты их не любишь тогда?
- Я даже не знаю, как тебе это объяснить. Понимаешь, я когда с ним рядом, то мне кажется, что я в раю, в безопасности и мне не нужно ни о чем беспокоится, и ничего боятся.
Жан-Мишель задумался.
- Ну, а почему ты любишь Азалию? – спросила Сюзанна.
- Знаешь, Сюзи, ты будешь надо мной смеяться, но я ее люблю потому, что мне кто-то или что-то сказал об этом.
- Как это?
- Ну, как будто голос свыше сказал мне: «Ты любишь эту девушку». И все. После этого я не могу без нее. И если ты меня спросишь, за что я ее люблю, то я тебе не смогу ответить. Потому, что я ее просто люблю. Ни за что! Просто так, как велит мне мое сердце.
- Я думаю, я тоже люблю Джона просто так, за велением сердца.
- Я забыл, что хотел спросить тебя совсем о другом, - вспомнил герцог.
- О чем?
- Неужели тебя ничего не страшит в отношениях между мужчиной и женщиной? Подумай хорошенько. Это очень важно для меня.
- Ну, меня страшит мужское достоинство, - стеснительно ответила Сюзанна.
- Почему? Ведь оно столько удовольствий несет.
- Ну, я ведь собственными глазами не видела эту штуку, - продолжила она, стесняясь.