- Нечего было ей дарить Камасутру.
- Что? Это не я сделал.
- Да, ладно, не оправдывайся. Мне Сюзанна об этом рассказала. А ей пожаловалась Азалия, когда Сюзи начала ее упрекать в том, что она тебе отказала в первую брачную ночь. Я, конечно, не хвалю Азалию за то, что отказала мужу, то есть тебе. Но и тебя я тоже не поддерживаю. Ты, как опытный мужчина не должен пугать невинную девушку и ни в коем случае не принуждать к этому. Ты должен ее убедить, что доставишь ей удовольствие.
- А как это сделать, если она целыми днями с Лизой?
- Ночью к ней приходи, конечно.
- Но она и ночью спит с ребенком.
- Что? Я этого не знал. Это нехорошо. У девочки ведь есть комната, пусть там и спит. Ты должен ей это сказать и сегодня же, иначе ты Азалию не сделаешь женщиной и до глубокой старости.
- Это не смешно, Джон, - обиделся герцог.
- Смешно будет твоим знакомым, если ты в ближайшее время не избавишь свою жену от девственности, и она тебе не родит через год сына. Кстати, ты скоро станешь дядей.
- Сюзанна уже беременна? Так скоро? – удивился Жан-Мишель. – Ведь всего-то три недели прошло со дня свадьбы.
- Ну и что! Мы свое время не тратили на разговоры, а занимались делом. Вот и результат! – гордо хвастался Джон.
- Если ты такой бравый ловелас, то посоветуй, будь другом, как мне сообщить девочке, чтобы она спала в своей комнате. Представляешь, я ей скажу: «Доченька, иди к себе в кроватку, потому что папочка хочет спать тоже с мамочкой».
- Но ты же считаешься первым повесой в городе. И ты не можешь справиться со своими девчонками?
- Если бы у тебя была жена-монашка, то ты бы знал, что я чувствую! – рассердился Жан-Мишель и хлопнув за собой дверью, оставив друга одного в кабинете.
ÝÝÝ
На зеленой лужайке был накрыт простой обед. А недалеко от этого места Жан-Мишель увидел Азалию с Лизой. Они бегали, рвали цветочки, смеялись, напевая детские песенки. Да, это была семейная идиллия!
Азалия была идеальной матерью: заботливой, любящей, доброй, терпеливой! Герцог еще никогда не видел ее такой счастливой.
- Папочка, папочка! – услышал неожиданно детский голос Жан-Мишель около себя. – Пошли обедать. Мамочка уже накрыла стол.
Девочка взяла герцога за руку и повела к покрывалу, на котором виднелись всякие лакомства. Жан-Мишель присел около девочки, которая сидела рядом с Азалией.
- Кушайте, милорд, - сказала Азалия, подавая ему тарелку с едой. – Может вам еще салата добавить?
- Нет, спасибо. Мне достаточно.
Азалия отдала герцогу тарелку так осторожно, чтобы даже не прикоснуться к нему пальцами. Герцог ел молча, слушая чириканье дочки, которая не умолкала, даже кушая любимые лакомства. «Да, Азалия замечательная мать, хозяйка, - размышлял Жан-Мишель, наблюдая, как его жена заботиться о девочке. – Только жены с нее не вышло. Она боится даже простого прикосновения ко мне. Что уж говорить о всем другом! Да, я проиграл. Барон Беккет был прав. Она фригидна. И я должен ее отпустить пока еще не поздно, пока еще девочка слишком не привыкла к ней. О себе я молчу. Мне будет трудно с ней расстаться и больше не видеть ее глаз, ее улыбки, не слышать ее нежный голос, но я справлюсь. Думаю, что справлюсь. Пусть из нас двоих хоть она будет счастлива. Я ее слишком люблю, чтобы заниматься с ней любовью, зная, что ей противны и мерзки мои прикосновения. Это будет уже не любовь, а насилие!»
После сладкой семейной идиллии Жан-Мишель попросил зайти Азалию к нему в кабинет.
- Закрой двери, пожалуйста, на ключ, - попросил он ее, когда она вошла.
Услышав такую просьбу, Азалия замерла на месте, побелев, как полотно.
- Не бойся, я не собираюсь к тебе и пальцем притрагиваться, - успокоил он ее. – Не хочу просто, чтобы наш разговор кто-нибудь услышал. И так хватит сплетен и насмешек за моей спиной.
Азалия выполнила его просьбу.
- Садись. Разговор будет долгим и не очень приятным.
Она села в кресло, и он тоже сел в кресло напротив нее.
Их только разделял стол.
- Что-то плохое случилось, милорд? – испугалась Азалия. – На вас лица нету. Вы такой грустный. Из-за чего, милорд?