- Милая, муж и жена не так спят, как мы с тобой. Они еще что-то делают.
- Что?
- Ну, я тебе не могу об этом сейчас рассказать. Ты не поймешь. Ты слишком маленькая.
- Нет, я уже не маленькая! И все понимаю! – Встав с кровати. – Муж и жена целуются в постели. Что?! А ты думала, я не знаю? Да? Я слышала, как слуги сплетничают на кухне о том, что ты отказываешь папочке разделить с ним одну постель.
- Что? – удивилась Азалия.
- Что тебе трудно его поцеловать? Ведь меня ты целуешь.
- Лизонька! Деточка! – попыталась Азалия к ней прикоснуться рукой.
- Не трогай меня. Ты плохая! – начала снова плакать Лиза.- Ты не любишь папочку. Значит, и меня не любишь!
- Нет, дорогая. Я тебя люблю.
- Неправда. Ты обижаешь моего папу, не хочешь его целовать. Ты плохая!
- Родная моя!
- Не подходи ко мне. Но почему ты не хочешь его целовать, ведь он так красив? Я никак не могу это понять.
- Милая, понимаешь… - попыталась Азалия все объяснить девочке, но та не хотела, и слушать, все время ее перебивая.
- Он такой грустный из-за тебя. Он так тебя любит! А ты его нет. Ты плохая! Я тебя не люблю больше, - сказав последние слова, она выбежала из комнаты.
Азалия проследила за тем, куда девочка убежала. Увидев, что Лиза пошла в свою комнату, Азалия возвратилась к себе.
31
Лиза так близко взяла к сердцу обиду на Азалию, что даже не разговаривала с ней, не спала с ней в ее комнате, а при встрече дулась на нее, как на злейшего врага. Азалии было очень больно от такого отношения девочки к ней. Она сперва думала, что малышка подуется день, два, а потом забудет, даже почему злилась на нее. Однако прошла уже неделя, а Лиза как была холодна с ней, так и осталась. В отчаянии она пришла к своей сестре Луизе с просьбой. Она рассказала ей все подробно, что случилось между ней, девочкой и мужем.
- Теперь ты понимаешь, в каком я отчаянии, - плакала Азалия. – Лизонька меня не простит, пока я с ним не лягу в постель.
- Но ты же к нему приходила, а он тебя отверг!
- Я тогда испугалась его обнаженного тела и поэтому он меня прогнал. Он хочет, чтобы эти сношения и мне приносили наслаждения. Понимаешь?
- Много он хочет! – сердито отозвалась Луиза.
- Мне нужно обмануть его.
- Что?
- Прикинуться, что мне нравятся его объятия, поцелуи…
- Ты с ума сошла!
- Научи меня, как надо изображать радость, чтобы герцог поверил.
- Азалия, ты говоришь ерунду. Это очень трудно. Да и зачем это тебе? Тебе же судьба сама сделала услугу. Ты же можешь быть свободной, уйти в монастырь и не терпеть этих гадких сношений с мужчиной.
- А Лизонька как? Я не могу ее бросить.
- Эта девочка тебе никто! Она не твоя дочь.
- Это не так, Луиза. Я ее очень люблю и ради нее пойду даже на такие мучения.
- Но она все равно на тебя злиться.
- Она перестанет дуться, как только я лягу в постель герцога, и одновременно герцог меня не отошлет в монастырь.
- Если ты сумеешь его убедить, что его ласки тебе нравятся. А это очень трудно, Азалия. Ты же знаешь, что его копье такое толстое и большое и им он причинит тебе страдание и боль…
- Хватит! Перестань! – перебила сестру Азалия, кривясь от мерзких слов и отвращения.
- Это только слова, Азалия. А что будет на деле, то есть в постели? Сумеешь ли ты, не кривясь, не кричать от боли, а наоборот улыбаться, облизывать губы, как будто от наслаждения, и стонать, громко стонать от удовольствия.
ÝÝÝ
На ужин в поместье де Виньи пожаловали маркиза де Жерак и маркиз Брайтон, отец Джона. Ни для кого не было секретом в светском кругу, что эти двое более, чем пяти лет являются любовниками. Муж Ванессы был очень старым и дряхлым стариком. Он без помощи посторонних не мог уже ни передвигаться, ни одеваться, ни раздеваться, даже в последние время слуги его кормили сами. А маркиз Брайтон был вдовцом. Его жена скончалась от остановки сердца. У нее была сердечная болезнь.