- Помоги мне, Сюзи! – умолял герцог. - Придумай что-нибудь, чтобы это остановить. Ты … ты не можешь себе представить, как я хочу владеть этой девушкой с той самой первой минуты, как она сняла монашескую рясу. Она … она … так чиста и нежна. Мне кажется, что я умру, если она не будет моей. – Сюзанна обняла брата за плечи, поглаживая нежно рукой, пытаясь успокоить беднягу. - Я, наверно, сошел с ума, да? – спросил мужчина, заглядывая девушке в глаза.
- Да, братец. Это сумасшествие называется любовью. Оно в тебе только зародилось, но со временем будет расти, расти …
Герцог де Виньи был поражен этим открытием. Он ведь всегда мечтал в кого-то влюбиться по-настоящему и отдаться этой любви полностью. Неужели это наконец-то случилось с ним? Неужели он нашел свою любовь в такой странной девушке, почти монашке?
4
Азалия стояла на коленях и усердно молилась уже больше часа. Она была заперта в маленькой комнатке с сырыми стенами и маленьким окном, где не было даже стула. Она молила о прощении в Господа Бога за свое гнусное и непростительное поведение. Она не должна была идти к лагуне, ей следовало бороться с искушением, пойти искупаться там в последний раз. Ведь завтра она должна была стать монахиней, невестой Господнего сына, Иисуса Христа. А что если ей не позволят это сделать теперь после ее прегрешения? Она этого не выдержит. Ведь если она не станет монахиней, то ее отец выдаст замуж, а вот этого-то она допустить не может.
Вдруг ее мысли прервал шум в коридоре. Двери комнаты отворились, и она увидела сестру Элизабет.
- Пойдем, сестрица, - попросила она. – Ни о чем меня не спрашивай, куда я тебя должна отвести. Ты сама все увидишь.
Азалия послушно последовала за сестрой. Она вошла в кабинет настоятельницы. В комнате было очень душно и много монахинь. Во главе была матушка, с другой стороны стояли сестры Винни, Тереза и еще две старшие монахини, помощницы настоятельницы, Кетрин и Анна.
- Вы меня звали, матушка? - спросила тихо Азалия.
- Да, дитя мое. Подойди ближе.
Азалия так и сделала.
- Может, ты догадываешься, почему мы все здесь собрались и тебя позвали?
Азалия молчала.
- Значит, догадываешься. Так давай начнем. Ты сегодня без разрешения пошла в лес, к лагуне. Да?
- Да, матушка, - тихо ответила девушка.
- Что ты там делала?
- Я … я … - растерялась Азалия. – Плавала.
- Одна?
- Д - да, - еле вымолвила она, предчувствуя беду. Откуда они могли обо всем узнать?
- Не ври, дитя мое. Бог все видит и слышит. Помни об этом.
- Да, матушка.
- Посмотри на этого человека, - попросила настоятельница, указывая рукой в правую сторону от себя.
Она послушалась. Там в тени стоял человек, которого она не заметила, войдя в кабинет. Человек подошел ближе, и Азалия отчетливо смогла разглядеть каждую черту на его лице. От увиденного она растерялась и испугалась, сильно побледнев.
- Ты видела когда-нибудь этого мужчину? – спросила строго настоятельница.
Азалия опустила глаза вниз, не смея на него смотреть.
- Говори.
- Н-н-нет, - ответила она, стуча зубами от испуга.
- Не ври, дитя мое. Говори только правду. Ты ведь знаешь этого господина, не так ли?
- Д - да, - молвила Азалия, разрыдавшись.
- Вот, твои слезы все сами за тебя говорят. Ты раскаиваешься в содеянном, деточка, не так ли?
- Конечно, матушка, - продолжая плакать.
Ей было неуютно от пристального взгляда этого господина. Она хоть и не видела, смотрит ли он на нее, но она чувствовала всем своим яством, что он испепеляет ее своим взглядом. И это заставило ее, вспомнить каждое его прикосновение и каждое слово. Ей от этого сделалось еще хуже. Ей не были мерзкими его ласки, но они ее пугали. Чего она их так боялась? Почему на нее так действовал этот странный человек? Она должна была его ненавидеть за то, что он посмел себе в отношении к ней, но почему-то она на него даже не сердилась, только ужасно боялась. Боялась не того, что он может ей что-то плохое сделать. Нет, она боялась другого. А чего именно она пока не могла понять.