- Какая ты однако узкая! – испугался герцог. – Я не хочу тебе делать больно, но видно нам этого не избежать, девочка. Ты же у меня смелая, правда? – спросил он ее, заглянув в ее глаза, полные страсти. Он впервые видел ее глаза, полные сладкого томления и любовного ожидания. Они были такими красивыми, что ждать этого момента все-таки стоило! – Будет больно только минутку, родная, - шепнул он тихо девушке на ухо. - А потом я подарю тебе такое наслаждение, что эта боль этого стоит! Ты веришь мне, милая?
- Да, - ответила Азалия тихо. – Но я все равно боюсь, Мишель.
- Я знаю, родная, и вижу это по твоим глазам. Но я так хочу тебя, Азалия. Так хочу слиться с тобой и любить тебя, любить до изнеможения. Доверься мне, милая, - умолял он ее. – Слаще любви ничего нету в мире, девочка.
Герцог вытянул палец из нее, и принялся снимать с себя рубашку. Кинув ее на пол, он расстегнул штаны, выпустив своего зверя на волю, давая простор к действиям. Он прижался к Азалии сильнее.
- Впусти меня, милая, - шептал он ей на ухо. – Ты же видишь, как мой зверь изголодался по тебе. Это не гадость и не мерзость, милая. Это прелесть! Верь мне, любимая. Верь мне, сладкая.
Он снова набросился на ее губы, сладко их целуя. Азалия ощутила, как его ладони сжали ее пальцы. И тут она интуитивно поняла, что он сейчас в нее войдет, что он ее к этому готовит.
- Смотри, папочка и мамочка целуются, - услышали они голос девочки. – Бабушка, это значит, они любят друг друга.
Жан-Мишель отпустил ее губы. Он сжал зубы, смотря Азалии в глаза, будто извиняясь перед ней за то, что не случилось, за то, что их прервали на самом неподходящем месте.
36
- Лизонька, сперва надо стучать в комнату родителей, - поучала девочку миссис Амели.
- Зачем? – удивилась Лиза.
- Ну, видишь, мы помешали папе и маме!
Жан-Мишель прикрыл Азалию покрывалом, слезая с нее. Сам он уткнулся лицом в подушку, страдая от прерванного удовольствия.
- Мы им не помешали, бабушка, - чирикала весело малышка, подходя ближе к постели. – Правда, мамочка?
- Да, зайчик, не помешали, - еле ответила Азалия, присаживаясь на кровати и прикрываясь одеялом. Ее щеки горели от стыда, губы распухли от поцелуев герцога, волосы были растрепаны до неприличия.
Взглянув на миссис Амели, Азалия раскраснелась, как спелое яблоко. Мать герцога ласково ей улыбнулась, давая понять, что увиденное принесло ей радость.
- Папочка, у тебя животик болит? – спросила девочка у герцога, подойдя к нему с другой стороны кровати.
- Нет, милая, - ответил он ей, странно улыбаясь.
- А что тогда у тебя болит? – не сдавалась малышка.
- Лиза, пошли, разбудим тетю Сюзи и дядю Джона, - вовремя вмешалась миссис Амели.
- Но я не хочу, бабушка, - сказала Лиза, сев около герцога на постели.
Азалия в то время уже натянула на себя рубашку и завязала ее ленточками. Встав с постели, она подошла к девочке и сказала:
- Лизонька, пошли, посмотрим, какие тебе папа новые платья купил.
- Папочка, ты мне новые платья купил? – спросила она герцога.
- Да, милая. Иди, примерь их, - ответил ей герцог.
- Спасибо, папочка, - поблагодарила его малышка, - поцеловав в щеку.
- Пошли, мамочка, примерять мои новые платья, - сказала девочка, взяв Азалию за руку.
Они вышли из комнаты.
- Мишель, прости, что мы вам помешали, - начала извиняться миссис Амели.
- Ничего страшного, мама, - сказал герцог. – Ты же не знала, что мы решили заняться любовью… наконец-то.
- Милый, мы все таки вам помешали, - расстроилась миссис Амели, видя мучения сына. – Прости, родной.
- Еще секунду и я бы в нее вошел. Ах! – стиснул Жан-Мишель зубы от сладкой истомы, наполняющей его тело.