Сказав это, он схватил дочку за руку и потащил в дом. Она кричала, вырывалась так, что все слуги в доме были в курсе произошедшего.
- Ричи, дорогой, не расстраивайся, - попыталась утешить мальчика Азалия. - Это всего лишь бумага. Твои чувства к графине не исчезли вместе с рисунком.
- Я знаю, - вытерев нос, ответил парень. – Но это был единственный рисунок графини.
- А ты нарисуй новый, - предложила Азалия.
- Точно, - обрадовался Ричи. – Как я сам до этого не додумался. Прямо сейчас возьму бумагу, карандаш и пойду рисовать.
Он побежал к дому. На пороге он обернулся и крикнул герцогине:
- Спасибо вам госпожа!
Азалия была рада тому, что помогла Ричи. Он был хороший мальчик, да еще сирота и любое внимание и поддержка были ему приятны. Азалия решила покататься на лошади, пока ее муж ругал Лизу. Она пошла к конюшне, взяла смирную кобылу и с помощью конюха вылезла на нее.
- Не волнуйтесь. Я не буду быстро ехать, - сказала она конюху и поскакала. Она хотела побыть одна, поразмыслить хорошенько о всем случившемся.
С приходом осени селяне начали собирать урожай с полей. Повсюду были видны костры. Дым от них поднимался высоко-высоко и виднелся далеко-далеко. Азалия ехала по зеленым просторам, и наслаждалась красотой природы. С одной стороны ей были видны овцы ее мужа, которые мирно паслись на зеленых лугах. С другой стороны – опустелые поля, на которых была до недавнего времени пшеница, а сейчас стояли только стоги сена. Далеко впереди виднелись леса, принадлежащие тоже ее мужу. В них было много разной дичи и зверины. Куда Азалия не смотрела – повсюду ей бросался в глаза дым от костров. На сердце молодой женщины было тепло и спокойно. Она наслаждалась тишиной и запахом дыма.
Поля были неровные с холмами и горбами, и Азалия все время, то опускалась вниз, то поднималась вверх. Некоторые пасма ее волос выбились с прически, и ветер развивал их в разные стороны. Шелковая шаль, которую Азалия повязала себе на шею, чтобы прикрыть глубокое декольте, развязалась и полетела за ветром. Герцогиня не успела ее схватить. Ткань полетела, развеваясь на ветру, и упала где-то далеко. Азалия не расстроилась этим. По дороге назад она ее подберет непременно.
57
Азалия еще недавно была в монастыре, вставала рано, ложилась тоже рано. Недавно сестры с настоятельницей праздновали день Святой Марии, матери Иисуса Христа, сына Божьего.
Ее рядом с ними не было. Она теперь была герцогиней де Виньи, женой, будущей матерью. Она уже не была девушкой, той пугливой, наивной, доверчивой. Она стала женщиной, она не знала, как ею быть. Однако какое-то странное чувство подсказывало ей, что она быстро этому научиться и Жан-Мишель ей в этом поможет.
Азалия слезла с лошади и пустила ее попасться. Сама она села около большого дуба. Ему было, наверное, уже сто лет. Его ветви были такие огромные! Красота вокруг Азалии пленила ее, а облака, плывущие по небу, обворожили и она уснула. Ее спокойный сон был потревожен топотом копыт и лошадиным ржанием. Она открыла глаза и увидела вдалеке всадника, мчавшего, по-видимому, в ее сторону. С его приближением она все больше уверялась в том, что это был Жан-Мишель. Он так красиво смотрелся на лошади и уверено ею управлял, что Азалия засмотрелась на очень симпатичного, по ее мнению, всадника. Жан-Мишель был одет в коричневые брюки, подчеркивающие его действительно красивую попку, и синюю рубашку. Через большой вырез Азалии была видна его упругая грудь. Герцогиня любовалась сильными мужскими руками. На ногах у него были черные сапоги, а на голове шляпа, делающая его таинственным разбойником.
Ее муж остановил Молнию около ее лошади и быстро спрыгнул на землю.
- Азалия! – крикнул он, оглядываясь по сторонам. – Милая! Где ты? Отзовись!
Он был очень встревожен. На нем лица не было видно. Азалия поняла, что он так обеспокоился из-за ее отсутствия. Ее сердце сжалось от жалости к нему, и она крикнула ему из своего убежища:
- Я здесь!
Услышав ее голос из-за дерева, Жан-Мишель метнулся туда и увидел ту, которую так долго искал.
- Слава Богу, с тобой все в порядке! – успокоился он, облегченно вздохнув. – Я так за тебя волновался. Где ты была, непослушная девчонка! Разве можно так долго отсутствовать? – рассержено спрашивал он. – Да я тебе больше не позволю брать лошадь, пока ты не родишь. Поняла, негодница?