- Да. Но я не хотела вас пугать. Я просто уснула здесь под деревом и не заметила, как быстро прошло время.
- Ты пропустила обед.
Он опустился около нее на колени и прижался к ее губам. Его губы были так нежны и требовательны одновременно. У Азалии от этого шла кругом голова.
- Разве можно так пугать, Азалия? Я думал, что ты упала в обморок с лошади и забилась…
- Со мной все хорошо. Не надо сейчас вспоминать плохое.
- Ты больше не говоришь мне «милорд», - обрадовался Жан-Мишель. – И сегодня утром ты назвала меня по имени. Скажи еще раз «Мишель», - попросил он.
- Мишель, - вымолвила она, стесняясь.
- О! Как сладко это слышать из твоих уст, любимая! – страстно вздохнул он, целуя опять ее губы.
Его руки крепко держали ее за плечи, боясь отпустить. Этот поцелуй был таким долгим, что им не хватало обоим воздуха. Они задыхались от сладкого плена своих же губ.
- Поехали! – потребовал он, помогая ей встать на ноги.
- Куда? – спросила она, хотя и сама сразу догадалась.
- Домой. Заниматься любовью.
Азалия не покраснела и не испугалась от его слов, а наоборот улыбнулась мужу, который помог ей вылезти на коня. Сев на Молнию, он помчал бок о бок с Азалией в их семейное гнездышко. По дороге Жан-Мишель рассказал жене, что закрыл Лизу в ее комнате, и она к ним ночью не придет и не помешает им. Азалия ничего ему на это не ответила, только лукаво улыбнулась. Герцог удивился этому. Его скромная жена стала совсем другой, смелой, игривой, заманчивой. Ему очень нравилась эта новая Азалия. Такой он ее еще больше любил, ведь эти перемены в ней произошли именно из-за него. Он был в этом уверен. Избавив ее от девственности, он избавил ее от каких-то невидимых оков, которые ее держали в плену неправильных моральных ограничений и страхов, удерживающих девушку от собственного счастья.
Отдав лошадей кучеру и взяв Азалию за руку, Жан-Мишель повел ее быстро к дому, не слушая извинений бедного конюха, который очень испугался долгим отсутствием герцогини и себя винил в том, что позволил госпоже в ее состоянии сесть на лошадь. В доме им дорогу перегородила няня, требуя немедленно выбрать детскую для будущего младенца.
- Потом, нянечка, - попросил ее Жан-Мишель, желая поскорее добраться до спальни.
- Когда потом? Когда малыш родиться?! – рассердилась старушка.
- Завтра, няня, я выберу, то есть мы выберем детскую для нашего маленького завтра. До завтрашнего утра он же не родиться, я надеюсь? – съязвил он.
58
Няня насупилась, а Азалия, хихикая, побрела послушно за мужем.
- Слава Богу, что наша родня уехала! – говорил Жан-Мишель, поднимаясь с женой по лестнице. – А то пока мы добрались бы до нашей спальни, с каждым мило разговаривая, ты бы убежала от меня.
- Вот почему ты так быстро меня тащишь! – догадалась Азалия, смеясь. – Ты боишься, что я передумаю по пути?
- Да, - согласился он, открывая двери своей спальни. – А ты обратилась ко мне на «ты». Наконец-то! – обрадовался герцог и поднял жену высоко над полом, закрутив ее быстро.
- У меня голова крутиться, - сказала весело Азалия, хихикая.
- Ой, прости, дорогая! Я совсем забыл, - извинился он и поставил ее на ноги.
- От счастья, - успокоила его Азалия.
- И от любви, - добавил Жан-Мишель, нежно глядя ей в глаза. – Я тебя очень-очень люблю, девочка моя. А ты меня любишь хоть немножко? – спросил он ее.
- Нет.
Жан-Мишель побледнел от такого ответа.
- Я безумно тебя люблю, - поспешила добавить она, видя, что довела его своим словом «нет» до испуга.
Он облегченно вздохнул, улыбнувшись.
- Я чуть с ума не сошел, услыхав «нет».
Он подошел к двери веранды, и запер и их на ключ.
- Боишься, что Лиза сбежит из комнаты через балкон и все-таки нам помешает?
- Я просто не хочу, чтобы нам кто-нибудь мешал ласкать друг друга. Я так долго ждал этого момента, когда ты придешь ко мне по собственному желанию, только за веление своего сердца.