Он снял шляпу и бросил ее на стул. Потом стянул сапоги. Азалия, побаиваясь немножко, но тоже сняла туфли и чулки. Жан-Мишель подошел к ней, и поцеловал нежно. Он целовал ей лицо, уши, шею, медленно опускаясь к зоне декольте. На этом месте он зарычал, как дикий зверь и снял с себя рубашку и брюки, показывая, что одни только поцелуи оживили его мужскую плоть. Азалия, стесняясь, поглядывала на него, внимательно разглядывая каждый дюйм его тела. Его руки были сильны, грудь была твердой, как гранит, а живот кончался черными волосами, ниже которых непристойно торчала его мужская гордость, прямо в ее сторону, будто пытаясь достаться ее. Его ноги и бедра были стройны и крепки. Одним словом – Аполлон, Бог любви, искуситель невинных девушек, страстный любовник и похотливый жеребец!
- Убежать не хочешь? – спросил ее Жан-Мишель, улыбаясь. – Пока еще не поздно.
- Нет, - ответила скромно Азалия, начав развязывать ленточки на корсете.
- Тебе помочь?
- Нет.
Она продолжала медленно раздеваться, тем самым еще больше воспламеняя мужа. Когда она осталась только в ночной рубашке и с распущенными волосами, Жан-Мишель подошел к ней, и развязал ленточки. Рубашка быстро скользнула по ее телу, обнажая ее полностью.
- Азалия, ты самая сладкая и пленительная нимфа! – воскликнул он, упиваясь красотой ее обнаженного тела.
По ее телу прошла волна сладострастия, когда он взял ее на руки и бережно опустил на кровать. В ту же секунду он сам бережно опустился на нее, рыча, как тигр, поймавший долгожданную добычу. Тяжесть его тело заставила Азалию вздрогнуть. А упершаяся ей в ноги его разгоряченная плоть разбудила в ней огонь в центре ее женственности. Жан-Мишель прикоснулся губами к ее груди, упиваясь ею, заставляя Азалию постанывать от таких сладких пыток.
- О, Мишель! – страстно шептала она. – Что со мной твориться?
- Это называется блаженством и усладой, - ответил так же страстно ей Жан-Мишель, опускаясь все ниже и ниже, подбираясь медленно к треугольнику черных волос. Он хотел раздвинуть ей ноги и насладиться ее любовным соком, но подумав, что этим ее напугает, продолжил целовать ее тело обратно вверх.
- Милая, я хочу в тебя войти и слиться с тобой в одно целое, - шептал он ей на ушко, покусывая его.
- Да, Мишель, - согласилась Азалия.
- Ты не бойся, боли ты уже не почувствуешь.
Ощутив, как он в нее входит, Азалия сперва сжалась в ожидании боли, как тогда в первый раз, но она ее не ощутила, поэтому, успокоившись, сразу отдалась полностью в руки мужа.
Ее проход был еще узким и Жан-Мишель ощущал ни с чем не сравнимое блаженство, пробираясь глубже в ее лоно. Его плоть, сдавленная со всех сторон крепко-накрепко, стремилась к удовольствию и Жан-Мишель начал двигаться, сначала медленно, чтобы Азалия понемногу привыкла к этому и уловила его темп. Потом его толчки стали быстрее и быстрее, его стон слился с ее стоном. И к ним обоим одновременно пришло наслаждение, такое сладкое, такое пленительное! Они остановились, упиваясь этой минутой.
- Это так замечательно! – прошептала Азалия и по ее щеке скатилась слеза.
Жан-Мишель слизал ее языком, сказав:
- Я же тебе обещал наслаждение.
Так они продолжали дикую оргию, пока не стемнело. Уставшие до изнеможения, но счастливые до безумия, они легли отдохнуть, обнимая друг друга руками, боясь отпустить друг друга хотя бы на минуту. Темнота и тишина заставила их вздремнуть на несколько часов.
59
В комнате влюбленных было тихо и темно. Только луна освещала постель с любовниками.
- Азалия, ты спишь? – спросил Жан-Мишель, проснувшись.
- Нет.
- Давно?
- Да уже где-то час.
- И что ты в это время делала?
- Изучала твое тело, Мишель.
- Ах ты, плутовка! Такое говоришь и не краснеешь!
Он притянул ее к себе поближе и поцеловал.
- Ну и как?! Все изучила или тебе нужна моя помощь в этом? – улыбаясь.