— Он стрелял в руку.
— Отличный стрелок. На рентген, на рентген! Что требуется подписать? Вы подпишете протокол в госпитале. И переливание крови. У вас есть деньги?
— Я даю гарантию, — отозвалась Клер.
— Хорошо, — деловито закончил врач. — Проводите в машину. Счет пришлем вам.
— У меня есть доллары, — подал голос Боб.
— Все в порядке, — сухо ответил врач. — Пошли! Можете двигаться самостоятельно? Или вызвать «скорую помощь»?
— Будьте вы прокляты! — заворчал Боб. — Готовы обобрать до нитки. Сам дойду до полицейской машины. Я не настолько богат, чтобы швырять деньги на ветер. Полиция довезет… Это ее обязанность. Только, комиссар, за японца вы отвечаете головой. С ним будет особый разговор…
Комацу-сан сидел по-прежнему, поджав под себя ноги, лицо его было бесстрастным, как у буддиста, впавшего в нирвану, происходящее, казалось, его не волновало. На нем была маска, как на актере театра Кабуки — маска безразличия.
— …У него не нашли оружия, — возразил старший полицейский.
— Он ни при чем, — послышался голос Сома. Он стоял, широко расставив ноги и подпирая, как Атлант землю, стену.
— Тебя не спрашивают! — рявкнул полицейский.
— Не ори! — огрызнулся Сом. — Мы его прихватили по дороге. Он посторонний.
— Тем более не выпускать, — отдал приказание Боб. Меня удивили нотки в его голосе. Я впервые слышал, чтобы так говорил приятель, точно кто-то другой говорил за него.
— Хорошо, — согласился послушно старший. — Проводите господина.
— Очнулся? — Боб остановился около меня. — У тебя, Арт, запоздалая реакция. Бросай курить. Реакция будет быстрее.
— А ты пить, — поднялся я с пола и поцеловал Клер в щеку. — Спасибо, родная! А здорово тебя… дружище, царапнуло. Успели все-таки подстрелить.
Боб вышел в сопровождении полицейского. За окном заурчал мотор. Боб отбыл в госпиталь «Святой Анны» — дорогой, как самый фешенебельный номер в гостинице Майами, рассчитанный на миллионеров. Но, как говорил один знакомый розовощекий сержант тыловой службы в Сайгоне: «Здоровье, сэр, единственное капиталовложение, которое дает тысячу процентов. Смерть слишком большая роскошь для человека — ее можно позволить себе всего лишь один раз в жизни». Кстати, этого розовощекого сержанта вьетнамские партизаны подняли в воздух вместе со складом.
— Рад с вами познакомиться! — шаркая подошвами по ковру, подплыл ко мне старший полицейский. — Много раз читал ваши статейки. Очень лихо… Особенно когда пишете из зала суда. А интересно, сколько вам платят? Я тоже пописываю… Жене нравится. Может, посмотрите? Есть кое-что, пальчики оближете. Я люблю интеллигентных людей. Конечно, они любят рассуждать, и разное… Но поговорить с ними занимательно. Дам вам материал. Глядишь, и тиснете. Денежки, конечно, пополам, мне сейчас деньги нужны…
— Кому не нужны, — отозвался от стены Сом.
— Заткнись, падаль! — рявкнул старший. — Пардон, мадемуазель, сорвалось. Знаете ли, у нас работа грубая, мужская… Мы, так сказать, всегда на передовой… Оберегаем покой… У нас…
— Во дворе никто не обнаружен, — доложил детектив в штатском. Он вошел в комнату, щурясь от электрического света. Удивительно, что детективы в штатском во всем мире на одно лицо независимо от национальности. Специфика работы, как асфальтовый каток, сглаживает черты индивидуальности. А может, дождик и ветер выветривают их лица, как известняк.
— Кто же нас тогда вызвал по телефону? — удивился старший.
— Теперь это не столь важно, — ответила Клер. Она взяла сигарету из сигаретницы, подняла зажигалку, не обращая внимания на реплику, нажала на спусковой крючок, взметнулось пламя, Клер прикурила.
— Хорошая подделка! — одобрительно отозвался словоохотливый полицейский. И опять начал бубнить мне под ухо «о гастрономических» сторонах материала, который у него есть.
Нижние чины, не обращая внимания на воркование начальника, работали в поте лица.
— Двигай! — последовал наконец приказ.
Сом и Длинный профессионально отлипли от стены, закинули руки за голову, обхватили затылок и, ссутулившись, направились к двери. Не было ни нагловатого Сома, ни развязного Длинного, были лишь арестованные. И только. На одно лицо. Как во всем мире.
— А вас, господин… Как вас?.. Фамилия?.. — обратился старший к Комацу.
— Мияги, — неожиданно ответил Комацу и встал.
— Значит, Мияги, — сказал старший.
Он знал Комацу! Это было понятно по взгляду, который он бросил на японца.