— Я люблю рассветы, есть в них что-то манящее, — глядя на командира, сказал старпом Покрасов. — А вы, Сергей Васильевич?
— Мне довелось повидать другие рассветы — кровавые, — задумчиво и вроде бы не совсем к месту отозвался Гаврилов.
«Кровавые рассветы... Видно, войну вспомнил», — подумал Покрасов. В глубине командирских глаз он увидел искорки, но они тут же погасли, и старпом невольно подумал о том, что Гаврилов, видно, устал, ему бы надо хоть часок отдохнуть. Но Покрасов знал, что командир не сойдет с мостика до тех пор, пока корабль не обследует заданный район.
— Будь я художником, непременно положил бы на холст это утро, — после недолгой паузы сказал Покрасов. — Оно — само очарование.
— Да вы, Игорь Борисович, как погляжу, романтик, — насмешливо изрек капитан 2-го ранга.
— В самом деле? — удивленно вскинул брови Покрасов. — Вот уж не думал, что я — романтик. Стихов о море не пишу, девушкам свиданий не назначаю... — Он выдержал паузу, поскреб пальцами свой покатый лоб и решительно добавил: — Нет, я не романтик.
По лицу командира прошлась невеселая улыбка.
— Если рассветы берут вас за душу, стало быть, вы сами ответили на свой вопрос. Мне же сказали другое...
В его голосе старпом уловил затаенную сдержанность. Покрасову вспомнился разговор с Варей. Она горячо убеждала Покрасова, что ее отец — человек весьма выдержанный, никогда понапрасну не горячится, зря не обидит. Говорила: сколько себя помню, ни разу не слышала от него плохого слова. Правда, человек он очень строгий, но тут уж ничего не поделаешь: мол, ты же сам, Игорь, говорил, что командиру нелегко нести свою ношу, что он отвечает не только за себя, но за весь корабль. А я еще от мамы слышала, что отцу в годы войны пришлось и смерть рядом видеть, и тонуть на горящем корабле, и свою кровь пролить. Но он выстоял, значит, силы у него есть...
Покрасов понимал Варю, но чувствовал себя неловко, потому что она не хотела, чтобы отец знал об их дружбе. Теперь Гаврилову все известно, и Покрасов все эти дни ходил по кораблю сам не свой — как поведет себя Варя, если он расскажет ей об этом? Он боялся, что она послушается отца, и, когда позвонил в Москву, не сразу открылся ей, но она сама почувствовала в его словах тревогу. Спросила спокойно, не повышая голоса: «Что там у тебя случилось? Я же чувствую, и не пытайся, Игорек, уйти от прямого ответа». Он без колебания ответил, что, мол, у него все хорошо, просто устал в море, только недавно вернулись из длительного похода. Он надеялся, что этого будет достаточно и он успокоит Варю, но ошибся. Она заявила напрямик: «Ты от меня что-то скрываешь. Я сейчас же, немедленно позвоню домой и спрошу у отца, что там у тебя на службе». Дело принимало нежелательный оборот, и тогда Покрасов сказал: «Твой отец устроил мне баню». В ответ Варя захохотала: «Узнаю отца, он у меня такой, ревнует ко всем, с кем у меня дружеские отношения. Но ты, Игорь, другое дело, ты мой будущий муж, поэтому советую не переживать. Все будет так, как этого хочу я».
После этого разговора минула неделя. Покрасов старался как можно меньше попадаться командиру на глаза, однако его неотступно мучил вопрос: звонила ли ему Варя? Старпом был человеком твердой воли, а тут растерялся и не знал, что предпринять, как оградить себя и Варю от несправедливых, как он считал, упреков Гаврилова? Было бы странным и удивительным, если бы он пришел к командиру и выложил ему все, как на духу. Нет, на такое он никогда не пойдет, даже если бы об этом просила Варя. «Я, Игорь, гордая, но никогда не стану в чем-либо упрекать отца, он дал мне все, чего я хотела», — говорила она. Да, она любит своего отца, и в этом нет ничего странного; ей не за что его упрекать, а тем более обижаться. У Гаврилова своя жизнь, но теперь и у Вари своя жизнь; казалось бы, чего ей беспокоиться? И все же, судя по ее разговорам, она боялась не столько за себя, сколько за Покрасова. «Я могла бы давно выйти замуж, — в порыве откровения говорила она отцу. — И ты, папа, не думай, что у меня нет на примете ребят. Но я хочу выйти замуж за человека, которого люблю и который любил бы меня больше всего на свете. Смешно, да? А ты, папочка, не смейся. В жизни порой бывает так, как и на войне: упредил противника, значит, победил. Сам же об этом говорил. Вот и я хочу кое-кого упредить. Знаю, что Покрасов старше меня, знаю, что у него есть дочь. Ну и что же? Человек он честный, ради меня сделает все, что попрошу. И потом, он безумно любит меня. Я не знаю, чем я ему приглянулась, но он безумно любит меня. И я прошу тебя, отец, не обижай Игоря. А то ведь он такой, что напишет рапорт и уйдет с корабля. А этого мне как раз и не хочется».