— Сопротивление бесполезно, — сказал тот, кто держал его сзади.
Голос ему показался знакомым. Он обернулся. Это был «брат» Феклы, Андрей.
— Чекист... Зря я тебя в гроте не хлопнул!
Капитан Алентьев, назвавший себя матросом с траулера «Яков Свердлов» при первом знакомстве с Гельмутом, вынул из кармана портативную радиостанцию, включил ее:
— Первый, я — Третий, — басил он в микрофон, — задание выполнено, все в порядке.
— Молодцы! — похвалил чекистов генерал. — До встречи у меня!
Алентьев выключил рацию, взглянул на Андрея:
— Барс, нас ждет начальство. Веди своего «рыбака» на катер. Подводное снаряжение осталось в гроте?
— Там...
— Что ж, будем ждать гостей.
Весь день генерал Сергеев не выходил из кабинета. Он был горд от мысли, что операция проходила успешно. Горбань и Гельмут Шранке схвачены. Осталось взять Старика. Если он попытается уйти морем, непременно придет в грот, где находится снаряжение. Хуже, если он решит уходить на судне. Сейчас на море непогода, часто туманы, дожди, и надо глядеть в оба. Придется еще раз съездить к морским пограничникам и на месте все обговорить. Одно удручало Сергеева — ранение майора Кошкина. Все же Горбань, пытаясь бежать, ранил его. Генерал снял трубку внутреннего телефона и позвонил своему заместителю.
— Виктор Павлович, прошу ко мне. Кое-что обсудим.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Лена тормошила мужа:
— Сережа, ты слышишь?
Гаврилов открыл глаза и увидел склонившуюся над ним жену. Мигом встал, сбросил с себя байковое одеяло.
— Тебя вызывает в штаб Зерцалов. Только что звонил Покрасов.
— Наверное, выход в море, — пробурчал Сергей Васильевич и стал торопливо одеваться. Жена подала ему шинель, фуражку.
— Скоро вернешься?
— А что?
— Если не скоро, то я бы на неделю съездила к Варе. Понимаешь, болит у меня душа...
— Я тебе позвоню, — скупо отозвался Сергей Васильевич.
Всю дорогу, пока он шел в штаб, его неотступно мучила мысль — зачем так срочно потребовался комбригу? Видно, что-то серьезное, по пустякам Зерцалов никогда не тревожил. С моря наплывал серо-молочный туман. Изредка сквозь тучи тусклым глазом светила луна. И Гаврилов невольно подумал о том, что в такую погоду в море будет нелегко. Перевалив через крутую сопку, усеянную камнями, Гаврилов увидел корабли. Прижавшись друг к другу, как родные братья, они дремали у деревянного пирса. На скале, у входа в бухту, зеленым глазом мигал маяк.
В окнах штаба горел свет, несмотря на то что было два часа ночи, слышались чьи-то голоса, и Гаврилов понял, что по тревоге вызваны все офицеры.
На командном пункте командира бригады царила деловая обстановка: операторы собирали данные об обстановке на море, наносили их на карты и планшеты, анализировали погоду; флагманский штурман и заместитель начальника штаба готовили предложения комбригу, как перекрыть вероятные направления движения возможных нарушителей границы; готовились распоряжения на корабли в море. Офицеры штаба проверяли корабли, стоящие на базе, к экстренному выходу на службу.
Дверь кабинета комбрига была приоткрыта. В свете настольной лампы лицо Зерцалова казалось высеченным из бронзы.
— Разрешите? — Гаврилов прошел в кабинет.
— Что, выспались? — хмуро спросил капитан 1-го ранга. В его голосе командир «Ястреба» уловил едва скрытую иронию, но не придал ей значения.
— С трудом жена разбудила, — признался Гаврилов.
— Дело у нас тут срочное и весьма важное. Садитесь...
— Вас понял, — торопливо отозвался Гаврилов.
— Попробуй не понять! — отшутился комбриг. — Один такой «герой» у меня уже есть...
— Кто же? — Гаврилов сдвинул брови. — Вы же знаете, Григорий Павлович, я люблю конкретность.
— Командир «Вихря» Сокол, — комбриг устало провел широкой, как блюдце, ладонью по лицу. — Зарезал он меня, стервец! А на слова — не скупится. Недавно на партактиве бригады призывал в дозоре проявлять особую бдительность, а сам ротозейничает...
Комбриг сказал, что из рыболовецкого колхоза «Маяк» поступило тревожное сообщение. Рыболовное судно «Кайра», направляясь в район промысла, обнаружило неподалеку от Каменных братьев катер типа «Прогресс», шедший курсом на запад. Такому катеру, как известно, дальше двух миль от берега заплывать запрещено. Капитан судна лег на курс сближения с нарушителем режима плавания, но безуспешно: катер шел с большой скоростью, а «Кайра» могла развить лишь девять узлов. Заметив судно, катер-нарушитель увеличил ход и исчез где-то в островных шхерах.