— Спустился к акустикам, — сказал замполит.
Гаврилов ближе подошел к замполиту.
— Знаешь, у меня душа горит. Варя, моя дочь, втюрилась в Покрасова. Каково, а? Я растерян, Федор Максимович, посоветуй, что делать?
Лавров добродушно засмеялся.
— Вот оно где собака зарыта! — воскликнул он. — Втюрилась. Ну и пусть поженятся, что тебе?
Гаврилов ответить не успел — вахтенный акустик доложил ему, что слышит шумы винтов подводной лодки. Доклад озадачил Гаврилова — корабль еще не вошел в район поиска катера-нарушителя, а тут появилась лодка. Он взял микрофон и запросил пост акустиков.
— Кто на вахте? Ах, мичман Демин... А чего ты, голубчик, охрип? Попил холодной воды. Ладно... Скажи, ты не напутал? Нет, да? Ах, она идет у нас с правого борта. Что?.. Так, так, пеленг и дистанция не меняются...
По кораблю раздался сигнал тревоги, и хотя Гаврилов поначалу сомневался, что акустики обнаружили лодку, теперь был уверен, что это так: появился ее перископ.
Лодка всплыла неподалеку от корабля, застопорила ход. Застопорил ход и «Ястреб». На мостике лодки появились люди.
— Сергей Васильевич, — крикнул в электромегафон командир подводной лодки, — прошу принять на борт ветерана. У нас он пробыл сутки, а теперь жалует к вам. Надеюсь, радиограмму от комбрига вы получили?
Голос командира лодки показался ему знакомым. Где он слышал его? Ах да, вспомнил — на совещании, которое проводил адмирал-подводник. Так это же Петр Иванович Макаров! Гаврилов поздоровался с ним, сказал, что готов принять ветерана на борт, сейчас с корабля спустят катер.
— А скажи, Петр Иванович, как мой сын? — спросил Гаврилов. — Что-то давно от него нет вестей.
— Твоего Игоря оставил на берегу оформлять документы в военно-морское училище, — ответил Макаров.
У Гаврилова отлегло от сердца. В эту минуту он не без чувства гордости порадовался за сына. Решил свою жизнь связать с морем и своей мечты не оставляет, верен ей. Ох как захотелось ему сейчас обнять сына, сказать ему добрые, ласковые слова! Игорь еще ни разу его не огорчил, не то что дочь. Но о Варе сейчас вспоминать не хотелось, и, чтобы заглушить в себе мысли о ней, он продолжил разговор с командиром подводной лодки; поблагодарил его за то, что помог сыну подготовиться к поступлению в военно-морское училище, пригласил к себе домой в гости, пообещав угостить блинами, которые отменно печет жена.
— Спасибо, Сергей Васильевич, непременно загляну.
Катер тихо подошел к борту лодки. Из ее рубки вышел мужчина невысокого роста в черном пальто, такой же черной кепке и довольно проворно спустился на катер, качавшийся на легкой волне. Гаврилову подумалось: видно, заслуженный ветеран, если приказано взять на борт дозорного корабля.
Покрасов сначала молчал, а когда катер отвалил от борта лодки, спросил:
— Ветеран вам не знаком?
— Нет, — усмехнулся Гаврилов. — На кораблях я с ним не плавал, в атаку не ходил. — После паузы он добавил: — Игорь Борисович, я встречу ветерана, а вы побудьте на мостике.
Трап вывалили за борт, и к нему подошел катер. Ветеран поднялся на палубу. Он поздоровался с Гавриловым за руку, представился:
— Борис Петрович Кольцов, ветеран Северного флота, капитан-лейтенант запаса. Вот захотелось посмотреть ваш корабль, — добавил он и провел ладонью руки по свежевыбритому подбородку. — Политическое управление пограничных войск любезно удовлетворило мою просьбу.
— Рады гостям, — сдержанно отозвался Гаврилов, ответив на рукопожатие ветерана. — О вашем прибытии мне сообщил капитан первого ранга Зерцалов. Прошу следовать за мной, прежде, как положено у моряков, я размещу вас в каюте. Вы отдохнете, а уж потом ознакомитесь с кораблем.
Гаврилов сделал несколько шагов и остановился — ветеран, однако, стоял на месте, о чем-то задумавшись.
— Извините, — скороговоркой выпалил он, — не стесню ли я хозяина каюты?
— Не беспокойтесь, мы вас разместим в каюте штурмана, а его переведем к старпому Покрасову. Думаю, оба останутся довольны. И вы хорошо отдохнете.
Гаврилов заметил, как по лицу гостя пробежала судорога. Поначалу он решил, что чем-то обидел ветерана, но в его серых, почти выцветших глазах затаилась глубокая печаль, так хорошо знакомая Гаврилову еще по войне.
— Сергей Васильевич, — начал несмело ветеран, глядя на свои узловатые, с синими прожилками руки, — кем раньше был Покрасов?