— Эх, Сергей Васильевич, отстал ты от своего коллеги Бородина! — На лице комбрига промелькнула усмешка. — Недавно я говорил с ним по радио, спрашиваю, не звезды ли он считал на небе, когда вел наблюдение за морем. А он мне, представь, в ответ: да, мол, точно, вы угадали, я изучал со штурманом звездное небо, а мои люди вели наблюдение за окружающей обстановкой.
— Узнаю характер Олега Трофимовича, он такой, палец в рот не клади, — невольно улыбнулся Гаврилов. — У него, как и у всякого беспокойного командира, есть желание все познать, всем овладеть.
— Сам-то ты изучаешь в дозоре звездное небо? — в упор спросил его комбриг.
Гаврилов пожал было плечами, но признался: да, иногда изучает. Это даже забавно — звезд на небе тысячи, до утра не разберешься с ними.
— Ведь заливаешь, Гаврилов! — воскликнул капитан 1-го ранга. — Я тебя давно знаю. Звезды считать ты не будешь. А вот твой друг Бородин, как ты говоришь, ради желания познать все, всем овладеть, видимо, считал звезды, потому что прозевал нарушителя границы. — Комбриг метнул взгляд на оперативного, переменился в голосе: — Передайте командиру «Бургаса», чтобы изволил прибыть на базу в десять ноль-ноль. А вы, Сергей Васильевич, — перевел Зерцалов взгляд на Гаврилова, — зайдите ко мне, есть дело.
В кабинете Зерцалов прошел к столу, сел в мягкое кожаное кресло.
— Садитесь! — Комбриг бесцельно переложил на краю стола блокнот, зажигалку, сигареты. — Я, разумеется, не стану уверять вас в том, что нарушитель границы был именно на этом неопознанном судне, а потом нырнул в воду и доплыл до берега. Может, он и был там, может, его и не было. Меня волнует то, что Бородин, не доложив дежурному, прекратил опознание цели, едва убедился, что она отошла далеко от наших территориальных вод. Свой корабль он повел совсем в другой район, а ведь это неопознанное судно могло подойти к берегу и беспрепятственно высадить нарушителя. Куда же смотрел Бородин? Да за такое дело...
Гаврилов слушал комбрига и удивлялся — Зерцалов никогда не делал поспешных выводов, пока не был уверен в своей правоте. А тут распалился. «Перестраховка, не иначе», — вздохнул Гаврилов. А Зерцалов между тем продолжал говорить о том, что рано утром ему звонили из управления КГБ. Не дежурный, а лично генерал Сергеев! В районе рыболовецкого колхоза кто-то ночью высадился на берег, овчарка взяла след, но он пропал в воде.
— Я, разумеется, не поставил генерала в известность, как нес службу Бородин, — словно в оправдание своей строгости сказал комбриг, — но ясно одно: нарушитель высадился на берег, и сделал это тихо, как ползучая змея, а теперь жди, кого он тут ужалит.
— А не рано ли вы судите Олега Трофимовича? — в упор спросил Гаврилов. — Еще неделю назад вы его хвалили на совещании, а тут вдруг...
Зерцалов прервал его:
— Хвалил за дело, а теперь за дело же хочу и отругать. А ты предлагаешь, чтобы я все время его хвалил? — И, не дождавшись ответа, пробасил строго и отчужденно: — Самовольничает Бородин. Вместо того чтобы как следует понаблюдать за судном, он помчался в другой район. Зачем? Какая такая необходимость?
— Я бы тоже так поступил, — вдруг заявил Гаврилов.
— Почему? — оторопело спросил Зерцалов, и лицо его пошло красными пятнами.
— Потому что за нашими территориальными водами, с разрешения Минрыбхоза, рыбачит не одно иностранное судно, их много. Откуда же мне знать, что именно с этого, предположим, а не с другого судна должны спустить нарушителя? Нет, я бы время попусту тратить не стал. Моя задача — не дать иностранному судну зайти в наши территориальные воды.
В глубине души Зерцалов разделял его точку зрения, но открыто сказать об этом так и не решился: надо еще разобраться с нарушителем. В Москве, как сообщил ему генерал, очень обеспокоены. И он, Зерцалов, не намерен все это упрощать. После звонка Сергеева прошло не так много времени, а в душу уже закралась тревога, а уж Зерцалов по опыту знал, что она не бывает напрасной.
Подробно поговорив о состоянии дел на корабле, комбриг вдруг спросил:
— Ну как, новый старпом вошел в курс дела?
— Покрасов? — суховато уточнил Гаврилов. — Привыкает. Вообще-то, хватка у него есть.
— На Покрасова я рассчитываю, — с теплотой в голосе признался комбриг. — Верю, что командир из него получится толковый. Так что, Сергей Васильевич, помогай ему освоиться, учи его, не зажимай инициативу...
Последние слова задели Гаврилова за живое, и он не смолчал:
— А чего мне его зажимать? Если дело предлагает — моя рука ему порукой, а если мельчает или делает не то, что пограничной службе необходимо, — тут я, уж будьте уверены, жестко спрошу с него. Вы же сами постоянно требуете охрану морской границы держать на высоте, и я выполняю ваши указания.