— А старпом Покрасов? — спросил Зерцалов.
— Игорь Борисович? — переспросил ветеран, оживившись. — Ничего! В нем сидит крепкий корень. Только жаль мне его, вот что. Жена умерла, осталась дочь, мать сердечница.
— Я вам, Борис Петрович, один секрет открою, — вкрадчиво заговорил комбриг. — У капитана первого ранга Гаврилова есть дочь Варя, так Покрасов влюбился в нее по самые уши, а Сергей Васильевич очень переживает.
— Почему?
— Покрасов старше Вари...
— Это хорошо, не будет бегать к другим женщинам, — улыбнулся ветеран.
— Скоро Варя вернется из Москвы, где учится, и они поженятся, — добавил Зерцалов.
«Ну что ж, — весело подумал Борис Петрович, — тогда цепь море-семья-корабль замкнулась. А я в этой цепи как оборванное звено...» На его душе стало тоскливо. Ветеран ехал через Москву, и комбриг попросил его передать привет адмиралу, просьбу которого — побывать ветерану на «Ястребе» — он выполнил. Зерцалов говорил еще что-то о корабле, о том, что предстоят учения и, видимо, старпом Покрасов скоро будет назначен командиром корабля, но ничего этого ветеран не слышал. Мысленно он перенесся в годы войны, будто наяву услышал рев пикирующих бомбардировщиков, взрыв торпеды, корабль, объятый пламенем, стал медленно погружаться в воду... Это было похоже на кошмарный сон. Но это был не сон. Явь, выплеснувшаяся из глубины его истерзанной души, вдруг остудила его, завертела.
«Волга» бежала вдоль берега. Старпом Покрасов стоял на юте и задумчиво глядел ей вслед. Со всеми Борис Петрович прощался за руку и говорил одну и ту же фразу: «Желаю вам всего доброго». Потом он подошел к нему и, щуря свои карие, с грустинкой, глаза, сказал: «И тебе, Игорь, я желаю всего доброго; береги мать, а будешь дома, в отпуске, принеси ей тюльпаны, она будет очень рада. Все женщины любят тюльпаны, и она тоже». Когда ветеран говорил это, в его глазах, как прежде, в море, не было ни веселости, ни задора, казалось, что его что-то мучит, а что, сказать старпому он так и не решился. Покрасов в ту минуту сдержанно отозвался: «Благодарю вас, Борис Петрович, за добрые слова, а тюльпанов матери я обязательно нарву в степи. Поеду весной в отпуск и нарву». Теперь же он вдруг подумал — а почему именно тюльпаны? Ведь он может принести ей букет гвоздик или роз...
Покрасов осмотрел кубрики и каюты, обошел боевые посты, на ходу делая замечания морякам, а когда поднялся на палубу и на полубаке обнаружил куски ветоши, строго отчитал дежурного.
— Плохо делали приборку, — жестко сказал старпом. — Или вы полагаете, что за этим вам следить необязательно? — усмехнулся Покрасов. — Если бы все это увидел ветеран, которого только проводили, мне было бы стыдно за корабль.
— На меня он не произвел впечатления мужественного человека, — признался Абрамов.
— Почему?
— Увидел море и раскис, — ответил капитан-лейтенант. — Когда на мостике он беседовал с вами, у него на глазах блестели слезы.
— Я что-то этого не заметил, — задумчиво отозвался Покрасов. — Ладно, наводите на полубаке порядок, и чтоб к приходу командира везде был блеск.
Покрасов вошел в свою каюту и устало опустился в кресло. Он старался думать о служебных делах, а мысли почему-то вязко и настойчиво возвращали его к ветерану. Вот он стоит на ходовом мостике, глядит на море; глаза влажные, на реснице даже слеза повисла. Видно, прав Абрамов, Борис Петрович раскис при встрече с морем. Конечно, таких слез не стыдятся, и все же... Впрочем, ветерана можно понять — столько лет не был в этих краях, где воевал. «Да, война, — пришли ему на память слова Бориса Петровича, — разбросала, разметала людей по всему свету. Отца разделила с сыном, дочь с матерью, кровь, слезы».
Покрасов очнулся от раздумий. Только сейчас на своем столе он увидел письмо. На белом конверте написано: «Тов. Покрасову. Лично». Внезапная догадка осенила его — это же написал ветеран! Он ведь говорил, что собирается написать письмо... Покрасов осторожно разорвал конверт и стал читать.
«Игорек, дорогой мой человек, я рад, что увидел тебя. До слез был рад. Теперь я знаю, что ты вырос настоящим человеком. Ты прости, Игорек, что после войны я не вернулся домой, нашел себе другую семью и все эти годы я жил далеко от тебя.
Я не хочу быть в твоих глазах подлецом и потому скажу честно: я приезжал в родное село. Сосед, которого встретил на вокзале, сказал мне, что твоя мама, а моя жена, вышла замуж за фельдшера Покрасова, меня давно забыла. Я узнал, что ты носишь его, а не мою фамилию. Я так был потрясен, что едва хватило сил сесть на поезд... Все эти годы я следил за тобой, думал о тебе, но, признаюсь честно, не хватило мужества раньше повидать тебя, еще когда ты учился в военно-морском училище в Ленинграде. А теперь вот приехал на флот... У меня в Москве есть адмирал, бывший мой сослуживец, он-то и помог побывать на вашем корабле.