— Вот вы насчет требовательности говорили, — начал он медленно, не глядя на комбрига. — Выходит, вы обсуждаете мои действия?
— Выходит, обсуждаю, — улыбнулся комбриг.
— А как же быть с приказами, разве их положено обсуждать? — На лице Гаврилова появилась и тут же исчезла хитроватая усмешка.
— Приказы вышестоящих начальников — да, не обсуждают, а вот ваши распоряжения и особенно случаи неуважительного отношения к людям можно и должно обсуждать. И не только обсуждать, но и давать им бой!
«Ловко он меня нокаутировал», — чертыхнулся в душе Гаврилов. А комбриг тем временем перешел на разговор о предстоящем учении.
— Хотел бы дать вам один совет, Сергей Васильевич, — лицо комбрига посуровело. — Будьте осмотрительны, обеспечьте безукоризненную работу материальной части. Срыв-то у вас уже был...
Гаврилов посмотрел Зерцалову в лицо. Зачем, зачем он так напрямую, в лоб вспомнил про старое?..
— Да, был срыв! И что же? Неужели вы полагаете, что если я сорвался однажды, то должен отказаться от самостоятельных решений? Нет, срыв лишь озлил меня, озлил по-хорошему. Я до мелочей помню тот выход в море и швартовку. Я тогда просто не рассчитал. Отдал левый якорь чуть позже положенного времени, ветер развернул корабль, и я ударился кормой в причал, не отработав вовремя машинами. Мне тогда крепко всыпали, — глухо продолжал Гаврилов. — Я сделал из этого выводы...
— Но я же вас предупреждал? — прервал горячую речь Гаврилова капитан 1-го ранга. — Советовал вам. Но вы не вняли ни моему голосу, ни голосу разума. Почему, скажите?
— Возможно, другой бы ухватился за ваш совет, а я — нет. Вы спрашиваете почему? Отвечу — не хочу быть слепым исполнителем. Сами же говорили, что командир должен чувствовать себя хозяином на ходовом мостике, уметь выполнять любой свой маневр. А как я могу выполнить ваш совет, если не уверен, что он точен?
На лицо комбрига набежала тень. Он дотянулся до сигарет, нервно щелкнул зажигалкой, закурил.
— Я мог бы отстранить вас от управления кораблем, — сердито выговорил он, — но этого не сделал.
— Пожалели? — Гаврилов впился в него взглядом.
— Нет, — Зерцалов смахнул с сигареты пепел в черную массивную пепельницу. — Жалость я считаю слабостью характера. Не отстранил вас потому, что верю в ваши командирские качества. Не скажу, что срыв обрадовал меня. И адмирал был зол на вас, даже намекал — не понизить ли вас в должности. Но мне удалось убедить его не делать этого. И если я говорю с вами прямо, то делаю это из желания помочь вам.
— Благодарю вас, — слегка наклонил голову Гаврилов. — Но могли бы и не защищать меня перед адмиралом.
— Да? — пронзил острым взглядом Гаврилова комбриг. — А еще что посоветуешь? — Он перешел на «ты», и Гаврилов вмиг сообразил, что больше ругать Зерцалов его не станет, и от этого на душе стало веселее. — Я стараюсь защитить офицера, который споткнулся. — Зерцалов посмотрел на часы, потом поднялся из-за стола. — Нам пора ехать к генералу Сергееву. Он просил меня взять с собой и опытного командира корабля. Мы с начальником штаба остановились на вашей кандидатуре. Сергееву нужен как раз такой, как вы, опытный и смелый командир. Не слепой исполнитель, как ты изволил тут выразиться.
Гаврилов встал, считая разговор оконченным, одернул тужурку.
— Спасибо за доверие.
Гаврилов невольно подумал, зачем понадобился генералу, но комбрига об этом не спросил, хотя его так и подмывало задать вопрос. И только когда они прибыли в управление и стали неторопливо подниматься на второй этаж, где находился кабинет Сергеева, он тихо спросил:
— Видно, речь пойдет о том нарушителе границы?
Зерцалов уклонился от прямого ответа, хотя прекрасно знал, зачем их пригласили, ибо он и начальник политотдела морской бригады капитан 1-го ранга Василий Карпович Морозов держали тесную связь с областным управлением КГБ, а не так давно и сами принимали участие в совещании, на котором речь шла об усилении охраны границы Севера. Генерал Сергеев, выступая с докладом, отметил и по-должному оценил ратный труд морских пограничников. «Я не скажу, что в детстве меня влекла романтика моря, — говорил он с трибуны. — Но, пожив на Севере, увидев суровую красоту побережья и морские просторы, полюбил море, людей, несущих свою тяжелую службу по охране морских рубежей. В годы войны здесь, на Севере, гитлеровцам так и не удалось продвинуться дальше шестьдесят девятой параллели. Я смею утверждать, что и теперь морские пограничники готовы в любой момент пресечь все вылазки врага, если он рискнет или попытается нарушить наши границы. Нас очень радует, что личный состав морской пограничной бригады, которой командует капитан 1-го ранга Зерцалов, бдителен, люди и в мирные дни совершают подвиги. Вспомним хотя бы тот эпизод, когда мичман Демин со сторожевого корабля «Ястреб» обнаружил чужую подводную лодку на предельной дистанции, надежно поддерживал с ней контакт до прибытия кораблей флота. И не зря его наградили медалью».