Гаврилов невольно подумал: да, мичман Демин мастер своего дела, жаль, что уходит с корабля. А может, еще раздумает?
— Я прошу вас, Сергей Васильевич, быть готовым изложить свой взгляд на организацию несения службы в районе островов Каменные братья, — прервал его размышления комбриг. — Уверен, что генерал непременно заведет об этом речь.
Точно в назначенный срок они вошли в кабинет. Генерал стоял у огромной карты Баренцева моря. Он подошел к морякам, поздоровался с Зерцаловым, потом подал руку Гаврилову, спросил:
— Это и есть твой передовой командир?
— Он самый, Сергей Васильевич Гаврилов, — Зерцалов снял фуражку и повесил ее на вешалку.
Гаврилов смутился, посмотрел Сергееву прямо в лицо:
— Я готов получить задание, товарищ генерал.
Сергеев будто не слышал его, раздумчиво заметил:
— Присаживайтесь, товарищи. — Он нажал на клавишу селектора, попросил майора Кошкина: — Заходите ко мне, Федор Герасимович.
— Я бы хотел обговорить с вами весьма важный вопрос, — начал генерал, когда в кабинет вошел Кошкин. — Федор Герасимович, гостей наших вы знаете, поэтому сразу же приступим к делу. Так вот, товарищи, надо нам обговорить весьма важный вопрос...
В голосе генерала была твердость, говорил он неторопливо, давая возможность вдуматься в смысл его слов. Сергеев стоял неподалеку от окна, и, когда солнце проглядывало сквозь тучи, его лицо, худощавое, с черными крапинками на щеках, становилось светло-бронзовым, будто генерал по крайней мере отпуск провел на жарком юге. «Все равно, хоть и говорит спокойно, вроде бы отвлеченно, а я вижу, что он волнуется, — подумал Гаврилов. — Брови нет-нет да и дрогнут, в глазах настороженность». От комбрига он знал, что в районе рыболовецкого колхоза «Маяк» ночью были замечены следы нарушителя морской границы; знал, что ведется интенсивный поиск. Теперь же из слов генерала стало ясно, что на нашу территорию проник агент империалистической разведки. Он где-то затаился и пока не дает о себе знать. Водолазы нашли в полузатонувшей барже снаряжение нарушителя.
— Не стану скрывать от вас, товарищи, что операция по обезвреживанию нарушителя границы, а точнее, агента иностранной разведки вступает в свою решающую, самую трудную стадию, — продолжал генерал. — Нам удалось уже кое-что сделать. Нити ведут в колхоз «Маяк». Снаряжение, которое обнаружили в барже флотские водолазы, мы оставили на месте, ведется непрерывное наблюдение... — Генерал выдержал паузу. Воспользовавшись ею, Зерцалов спросил:
— Как проник агент на наш берег?
— Есть все основания считать, что этот человек был доставлен к нашим территориальным водам на иностранном рыболовном судне. Один наш рыбак видел его в ту ночь, когда на моторной лодке нарушитель переправился на другой берег.
— Кто это? — полюбопытствовал Зерцалов. На любом совещании комбриг проявлял дотошную любознательность, задавал вопросы, и все это он делал ради того, чтобы в деталях изучить суть дела и лучше потом решать задачу, которая будет поставлена. Не была для него исключением и эта беседа. К тому же генерала Сергеева он знал давно, поддерживал с ним деловые контакты, тот, в свою очередь, ценил эти качества своего коллеги и всякий раз, если Зерцалов о чем-либо спрашивал, старался дать точный и подробный ответ.
— Кречет Василий Петрович, — сказал генерал. — Он увидел чужого человека совершенно случайно, поначалу принял его за своего товарища по войне Горбаня Тараса Ивановича...
Гаврилову хотелось встать и сказать: «Я знаю Кречета, его сын Петр дружил с моей дочерью». Но он вовремя сдержался, промолчал.
— Перед вашим приходом, товарищи, мне звонили из Москвы, — неторопливо продолжал генерал. — Есть сведения о том, что в ближайшее время наши недруги за кордоном сделают попытку переправить к нам еще одного-двух агентов. Метод тот же — с помощью иностранных рыболовецких судов. Возможно появление «рыбаков» вот здесь, — Сергеев встал, подошел к карте и указкой показал ряд точек на неправдоподобно голубой поверхности моря.