Гаврилов свернул листок, кашлянул. Капитан 1-го ранга обернулся. Потом подошел к нему, взял из его рук письмо Деминой:
— Ну, что скажете?
— Выходит, Гаврилов — варвар.
— Сергей Васильевич, давайте без шуток, — сердито оборвал его Морозов. — Почему Демина написала такое письмо?
— Она упрямо не хочет ехать на Север. У них конфликт, пусть сами решают. При чем здесь я?
Морозов ходил по кабинету хмурый, о чем-то размышляя, потом в раздумье обронил:
— Да, ситуация... — И пристально взглянул на Гаврилова: — Поговорите с мичманом. Ему решать, как жить дальше.
— А как быть с письмом?
— Я сам ей отвечу. И вот еще что, — продолжал Морозов, — Покрасов получил ордер?
— Уже вселился в новую квартиру. Собирался перевезти сюда мать с дочерью. Правда, я не советую ему этого делать.
— Почему?
— Мать у него болеет. Сердечница. Девочке тоже уход нужен.
— И как он?
— Пока не решил, — Гаврилов царапнул пальцем по щеке. — Жениться надо Покрасову. А то ведь трудно ему с дочуркой. Мать поживет тут неделю-две, уедет, а с кем останется девочка?
Казалось, все ясно, но Морозов пока не отпускал Гаврилова. Капитан 2-го ранга нетерпеливо ерзал на стуле. Что у Морозова еще на уме? Все думает и думает, как будто боится сразу все выложить. Гаврилов наблюдал за начальником политотдела, а тот ходил по кабинету и, кажется, не собирался возобновлять разговор. У Гаврилова вконец лопнуло терпение, он встал.
— Разрешите идти?
— Не торопитесь, Сергей Васильевич...
Морозов сел за стол, взял лист бумаги, что-то пометил на нем и только потом взглянул на Гаврилова.
— О Покрасове хочу спросить, — заговорил капитан 1-го ранга. — Вы что-нибудь знаете о его отце? Говорят, воевал он тут, на Севере. А вот где и как погиб, никто не ведает. Мне известно, что майор Кошкин из областного управления КГБ, с которым Покрасов учился в школе, помогает ему в розысках отца. Вам он об этом говорил? — Морозов произнес эти слова тихо, словно не хотел, чтобы их услышал кто-то другой.
— Да, я знаю... — сдержанно отозвался Гаврилов.
Помолчали. Но вот Морозов вновь заговорил о Покрасове. С тех пор как у старпома умерла жена, прошло немало времени, но он все еще не женился, дочь взяла к себе бабушка. Словом, нет семьи у Покрасова. Видно, это отрицательно сказывается на его службе.
— Пока я им доволен, — сухо сказал Гаврилов. — Ну, а жену себе пусть сам ищет.
— Да, но вы дайте ему совет, поговорите с ним по душам, — прервал его Морозов.
По лицу Гаврилова пробежала тень, и весь он как-то неловко подался вперед, словно хотел возразить начальнику политотдела, что, мол, хватит с него и тех забот, которые легли на его плечи, но лишь улыбнулся краешками губ и не то с обидой, не то с разочарованием сказал:
— У меня своих забот хоть отбавляй.
Морозов пристально посмотрел на Гаврилова.
— И все же поговорите с Покрасовым...
Ушел от Морозова Гаврилов с двояким чувством. Его и обрадовала забота начальника политотдела о корабле, и огорчила, будто виноват он в том, что старпом до сих пор не женился.
Прибыв на корабль, Гаврилов зашел в рубку штурмана, чтобы проверить, как командир «БЧ-1» готовится к походу. На маленьком столике лежала фуражка Озерова, но его самого не было. У радиопеленгатора суетился штурманский электрик. Увидев командира, матрос доложил, что штурман вышел к радистам, сейчас он вернется.
— Добро, — отозвался неопределенно командир и спустился к себе в каюту. Снял фуражку, заглянул в зеркало, затем пригласил к себе старпома. Капитан 3-го ранга Покрасов — высокий, стройный, с черными бакенбардами — доложил о прибытии и застыл у двери, ожидая, что скажет командир.
— Садитесь, Игорь Борисович, — пригласил его к столу капитан 2-го ранга. — Поговорим о предстоящем поиске подводной лодки «противника».
После обсуждения вопросов, касающихся предстоящего учения, Гаврилов вдруг сказал:
— Переживаю я за вас, Игорь Борисович...
— Что случилось? — насторожился Покрасов, слегка покраснев.
— Жениться вам надо, вот что. Ребенку, сами понимаете, нужно женское тепло. Нет, вы легкомысленно относитесь к своей судьбе. Так считает и начальник политотдела. Просил меня серьезно поговорить с вами.