— Вживаюсь, — Покрасов поднялся с кресла, взял с края стола фуражку. — Признаюсь, нелегко мне ладить с Гавриловым. Ох как нелегко! Ершистый он.
— А ты? — Кошкин положил Игорю руку на плечо. — Сам в колючках, как еж. Вчера видел вашего замполита Лаврова. Хвалил тебя. Службу несешь исправно, но отметил грешок. Порой нос задираешь.
— По-всякому бывает...
Кошкин и Покрасов выросли в одной станице, учились в одной школе, Федор мечтал стать моряком, но судьба распорядилась иначе — стал чекистом. «На свою судьбу я не в обиде, — как-то говорил он Покрасову. — Твой отец был военным моряком, мой — чекистом. Погиб в боях с бандеровцами в сорок седьмом году. Я родился, когда он уже принял неравный бой в лесу... Так что, Игорь, мы с тобой земляки, поэтому твоя просьба — узнать, где и как погиб твой отец, для меня свята».
Кошкин спросил друга:
— Ты, как я помню, был любителем подводного плавания?
Покрасов признался, что уже давно не плавал, с тех пор как похоронил жену.
— И все же мне нужна твоя консультация, — упрямо продолжал Кошкин. — Скажи, можно от островов Каменные братья, что расположены на кромке наших территориальных вод, в специальном подводном снаряжении добраться до берега?
Покрасов скосил на друга глаза:
— А как нарушитель добрался на остров?
— Предположим, что его высадили с рыболовного судна.
— Вполне можно.
Кошкин угрюмо обронил:
— Так мне ответил и капитан третьего ранга Скрябин. Значит, судно... «Рыбачки́»... Ну, ладно... Теперь ты, дружище, свободен.
Покрасов вышел на улицу с мыслью о том, что не зря потратил время. Сообщение Кошкина об отце наполняло его сердце надеждой, ибо до конца выяснить его судьбу он считал делом святейшим. Солнце сквозь узкие просветы туч бросало на землю серебристый отблеск. Игорь, однако, этого не замечал, он все еще находился под впечатлением разговора с Кошкиным. И все же одна фраза насторожила его. «Я не знаю, погиб ли твой отец на этом корабле...» Выходит, отец мог остаться живым? Всегда смелый и открытый в разговорах с людьми, Покрасов тогда растерялся и ни словом не возразил Кошкину. Подумав, он пришел к выводу, что отец погиб на «ТЩ-114», ибо, если бы он остался жив, где-где, а в штабе флота об этом знали бы. Покрасов успокоился лишь тогда, когда набрал по междугородному автомату номер московского телефона и сразу услышал дорогой ему голос:
— Это я, Игорек! Я так рада, что ты позвонил. Как живешь? Как там папа?
Веселый голос Вари успокоил Покрасова, и он сказал, что без нее дышать стало нечем, затем добавил, что пора ему ехать домой за дочуркой, но Гаврилов пока его не отпускает. И предупредил ее:
— Варюша, только, пожалуйста, не вздумай об этом говорить с отцом. Он не поймет тебя. Я как-нибудь выдюжу. Ты что решила насчет работы?
Она ответила, что для нее этот вопрос давно решен: где он, Игорь, там будет и она.
— Я еду на Север, ты доволен?
— Ты это решила твердо?
— Да.
— А как твой отец?
— Отец пока ничего не знает. Я уверена: он и мама будут довольны. Я ведь буду жить и работать у них под боком. Это тебе, Игорь, мой отец начальник, а уж я как-нибудь сама о себе позабочусь. — И неожиданно заявила: — После экзаменов съезжу к твоей маме. Не возражаешь?
— Сама поедешь?
— Да. Я заберу нашу девочку. А ты встретишь нас в Мурманске. Постараюсь добраться к тебе на самолете. Согласен?
У Покрасова от волнения дрожал голос, но он старался говорить спокойно, рассудительно. Он сказал Варе, что не стоит торопиться. Командир обещал дать ему отпуск после того, как корабль выполнит в море задачу, и тогда Игорь заедет к ней в Москву, и вместе они поедут к его матери.
— Я хочу познакомить тебя с Аленкой, — кричал он в трубку, ибо слышимость стала хуже.
— А если ты будешь в море, а мне пора ехать, как быть?
— Решай сама.
Неожиданно связь с Москвой прервалась. Покрасов выругался:
— Вот дьявол!..
Покрасов на причале ожидал рейсовый катер. После разговора с Варей настроение у него поднялось. Даже не верилось, что скоро, уже скоро, она вернется в эти края, будет рядом с ним.
К деревянному причалу подошел катер. С него стали сходить пассажиры, и среди них Покрасов увидел матроса Климова. Он был задумчив, и, когда старпом окликнул его, матрос растерялся. Покрасов подошел к нему, он не подал вида, что удивлен, и улыбнулся.
— Вы куда?
— На почту.
— Зачем?
Климов доложил, что мичман Демин попросил переговорить по междугородному телефону с его женой. Аня прислала ему вызов на переговоры, а мичман не может — что-то нездоровится. Покрасов знал, что сход на берег командир запретил. Неужели Гаврилов отпустил матроса? Нет, на него это не похоже.