Он нагнулся, сделал вид, что чистит от грязи туфли, а сам исподтишка наблюдал за «газиком». Машина остановилась. Фекла что-то сказала водителю. Солдат открыл дверцу кабины. Шранке легко вздохнул: «Первое знакомство на чужом берегу состоялось. Фекла недурна собой, надо к ней присмотреться...»
Он долго бродил по городу. Поел в какой-то забегаловке, а когда солнце спустилось за горизонт и небо стало набухать черной синью, завернул к причалу, где на рейде стояли траулеры и суда. Спустился к самой воде, зачерпнул ее горстью, ощутив колючий холод.
— Что, решил искупаться? — услышал он за спиной чей-то хрипловатый голос.
Шранке оглянулся и увидел высокого, с копной рыжих волос парня. В зубах он держал сигарету, слегка покачивался.
— Что тебе, дружок?
— Дай прикурить, — заплетающимся языком промычал рыжеволосый.
Шранке достал спички:
— Можешь забрать всю коробку.
Рыжий похлопал его по плечу:
— Ты, вижу, свой в доску.
Когда парень прикуривал, Шранке на кисти его правой руки прочел наколотые тушью буквы: «Океан».
— С буксира?
Рыжий пояснил:
— Понимаешь, выпил малость, и капитан дал мне под зад. Думал, что я стану просить его на коленях. Меня взяли на сейнер. Теперь там промышляю. А что, у тебя есть кто знакомый на буксире?
Шранке назвал Феклу. Рыжий оживился:
— Тарасова? Есть такая. А ты кто ей, родственник?
— Просто знакомый.
— Баба она ничего, но до ханки лютоватая. Понимаешь, судьба у нее наперекос пошла: брата Андрея посадили в тюрьму, мать померла... Она теперь на всех злая. Один лишь капитан буксира имеет власть над нею. Больше никого не слушает. Я попытался подлимониться к ней — осекся. Словом, ей нужны мужики с деньгами. — Рыжий увидел у причала подошедший катер, бросил сигарету. — Всего тебе, парень.
«Теперь я могу смело идти к Фекле, — решил Шранке. — Бухгалтеру о ней пока ничего не скажу».
Он долго еще стоял на берегу. Над бухтой опустилась вязкая темная ночь, точно такая же, какая была, когда он здесь объявился, только не было звезд на небе, а сейчас они мигали в густой синеве холодно, равнодушно, и от этого Шранке стало не по себе. Он пожалел, что ближе не познакомился с рыжим, возможно, потом пригодился бы ему. Впрочем, подумал Шранке, не стоит распыляться. Надо идти скорее к Горбаню. Этот человек давно на крючке, и шеф не зря сделал на него ставку.
Неторопливой, кошачьей походкой он подошел к дому, в котором жил бухгалтер. Дом стоял на пригорке, крытый красной черепицей. Издали он был похож на сказочный терем. Шранке тихо поднялся на крыльцо. В это время в коридоре загорелся свет, и чей-то голос негромко пропел: «Бескозырка, ты подруга моя боевая...» Значит, настроение у Горбаня веселое, и это немного успокоило Шранке. Он решил подождать. Горбань долго возился в коридоре, звенела посуда, что-то грохнулось на пол, хозяин даже ругнулся.
Шранке тихо постучал в дверь. Горбань отозвался сразу, как будто ожидал гостя в столь поздний час.
— Кто там?
— Свои, Тарас Иванович.
— Кто — свои? Не ты ли, Кречет?
— Брат я Васи Кречета... Дело у меня, Тарас Иванович. Ехал к тебе издалека...
Горбань, покашливая, открыл дверь. Едва Шранке взглянул на него и — сразу узнал...
— Добрый день, Тарас Иванович, — весело сказал Шранке и протянул ему ухватистую руку.
— Добрый, — настороженно отозвался Горбань. — Значит, вы брат Василия Кречета?
— Мое имя Петрас Грейчус.
— Очень приятно, — буркнул Горбань, приглашая гостя пройти в комнату.
Шранке успел разглядеть Горбаня. Лицо — полное, как луна, лоб высокий и прямой, усы черные, густые. В больших серых глазах застыла настороженность. Шранке про себя отметил: «Как волк навострил уши, а глаза как буравчики... Скоро ты узнаешь, кто я и зачем пришел. Теперь ты от меня никуда не денешься, голубок».
Гость неторопливо пошел за хозяином, и они очутились в большой и светлой комнате, окна которой выходили в сторону залива. В открытую форточку доносился шум прибоя и запоздалый крик чаек, приютившихся ночевать на крутых скалах и карнизах. Шранке цепким взглядом окинул комнату. У стены стояла кровать, над диваном висело ружье.
— Вы охотник?
— Иногда балуюсь, — Горбань сел за стол, напротив — гость. — На острове уйма дичи. Катер у меня свой, патроны есть, чего же еще? К тому же человек я не военный, времени хватает. И лодка есть.
— А как пограничники? Они ведь не разрешают охотиться?
— С ними мы ладим, — сухо ответил Горбань.