— Ты о чем задумалась? — удивился Шранке.
Фекла, очнувшись от воспоминаний, промолвила с горечью:
— Про жизнь свою думала... — Она помолчала. — Я, может, и не страдала, если бы мой муж не замерз в тундре. Поехал с хлопцами на охоту, где-то там накачались, а тут налетел снежный буран... Пока нашли их — окоченели.
— Кто — они?
— Муж мой и шофер. Молодой был, неженатый паренек. Вот какая выпала мне долюшка.
Внутри у Феклы все горело — то ли от обиды, то ли от выпитого коньяка. Она старалась улыбнуться, но улыбка получалась неестественная. Шранке ее настроение расценил по-своему: «Соскучилась по мужику».
Он встал, неторопливо прошелся по комнате, заложив руки в карманы. Потом сел рядом с ней и, глядя ей в серые, блестевшие глаза, спросил:
— Братец-то твой, Андрюха, в тюрьме?
— Кто тебе сказал? — вырвалось у Феклы. Она побледнела, испуганно прижала руки к груди и, не сводя с гостя глаз, еле слышно промолвила: — На рыбе попался...
— Сколько дали?
— Три года. Рулевым был на катере. Андрея я жду не дождусь. Пишет, что скоро домой вернется. А ты откуда про моего братеню знаешь?
Шранке слегка прижал Феклу к себе и на ухо прошептал:
— Я все про тебя знаю.
Фекла покорно прижалась головой к его груди:
— Ты, видно, добрый. Сразу сто рублей мне хотел отвалить.
Шранке хотел поцеловать Феклу, но она прытко вскочила и с обидой в голосе резанула:
— Не балуй! Садись за стол. Я принесу чай... Грех про любовь думать, коли траур по матери еще ношу, — тяжело вздохнула Фекла. — Ты, если не хочешь пить чай, ложись спать. Сам же говорил: устал чертовски.
— Пожалуй, ты права, — согласился гость.
Спать хозяйка и гость легли на разных кроватях. Фекла все ждала, что Шранке окликнет ее, но он молчал. «Видно, не хочет обижать меня, силой брать. Культура в нем есть», — решила Фекла. С этими мыслями она и уснула.
Шранке, однако, не спал. Лежал на спине, подложив руки под голову. В окно светила полная луна. Во дворе было так тихо, что в открытую форточку доносился гул морского прибоя. Он смотрел на глухое, темное окно, а видел себя в родном Кёльне. Как он попал сюда? Тот день ему запомнился до мельчайших подробностей. После одной поездки ему полагалось отдохнуть денек, а уж потом явиться к шефу с докладом и через неделю уйти в отпуск. Но Зауер на другой день позвонил ему по телефону и коротко бросил: «Я жду вас ровно через час». Не успел Шранке слово вымолвить, шеф положил трубку. Жена насторожилась:
— Что-нибудь случилось?
— Эльза, я зачем-то срочно понадобился шефу, — объяснил Шранке.
Жена помогла ему быстро одеться, дала ключ от машины.
— Позвони мне, что и как, а то я буду волноваться.
Осеннее утро выдалось хмурое. Город окутал серо-белый туман. Шранке вел машину, а сам неотступно думал о том, зачем так срочно понадобился шефу? Неужели снова поездка? Вместе с Эльзой он собирался укатить в Австрию, отдохнуть на лоне природы. Жена уже приготовила в дорогу все необходимое, попросила свою мать, чтобы та присмотрела за их квартирой. Неужели ему снова отправляться в командировку? Когда Шранке вошел к шефу, сразу догадался: предстоит поездка. Он не знал, куда именно, но в том, что ему придется ехать, не сомневался. Зауер грузно поднялся с кресла, поздоровался с ним за руку и, закуривая сигарету, промычал:
— Надо ехать, малыш, и срочно!
— Куда?
— К нашим друзьям норвежцам... Сейчас придет наш коллега, и все обговорим. Ты, пожалуйста, поставь свою машину во двор.
— Наш коллега — американец? — уточнил Шранке.
Зауер усмехнулся:
— Сам увидишь. Поторопись с машиной.
Когда Шранке вернулся, у шефа уже сидел высокий, стройный мужчина с черными, как у Чарли Чаплина, усиками. Он поздоровался с ним, но себя не назвал. Говорил коллега на немецком языке. Шранке, хотя и слушал его внимательно, однако обиделся, что незнакомец не назвал себя. Словно догадавшись об этом, шеф кивнул на усатика и стал объяснять, кто он такой. Высокого стройного мужчину звали Уинстоном Стенли. В годы второй мировой войны он плавал военным моряком на английских боевых кораблях в качестве штурмана, участвовал в проводке караванов в русский порт Мурманск. Потом добровольно пошел в «Миджет сабмари» — подразделение английских сверхмалых подводных лодок. Служба здесь была уделом смертников, потому что те лодки уничтожали немецкие боевые корабли. Но Стенли повезло — он был ранен. Когда выздоровел, его перевели на новое место службы.