— Спасибо! Сейчас позвоню! — Покрасов подумал, что его земляк, видно, что-то разузнал об отце, торопливо оделся и заспешил в штаб на связь с городом.
Покрасов долго звонил по телефону майору, но ему никто не отвечал.
...Майор Кошкин в это время был на «Океане» и внимательно слушал капитана буксира.
— Вчера к моей поварихе Тарасовой прилип кавалер. Заливал ей, что гостил на «Кайре», потом заглянул к ней вечерком на чаек с коньячком...
— И кем он ей представился? — прервал капитана буксира Кошкин.
— Рыбаком. Феклуше говорил, что живет в Риге, сюда, мол, приехал приглядеться к нашим рыбакам... Феклушка еще не ушла с буксира. Поговорите с ней, Федор Герасимович, она подробнее все расскажет.
«Немедленно ехать к генералу Сергееву», — решил Кошкин.
...Он рывком открыл дверь в кабинет генерала. Тот озадаченно уставился на подчиненного.
— Ты чего такой взъерошенный?
Майор Кошкин доложил о разговоре с капитаном буксира «Океан». Генерал оживился:
— Где эти люди?
— Сергей Прокопьевич и Фекла Тарасова у дежурного пьют чай.
В кабинете стало тихо. Генерал выглянул в окно. Густая темнота опустилась на залив. Корабли, стоявшие на рейде, угадывались лишь по якорным огням и палубному освещению. Он размышлял...
— Знаешь, о чем я сейчас подумал? — спросил генерал, садясь за стол. — Грейчус чрезмерно активен. Не успел освоиться на новом месте, а уже обзавелся знакомыми. Тебе не кажется, что он готовится осесть здесь надолго?
Кошкин пожал плечами:
— Я тоже подумал о том, что как бы к нему с другого берега не прибыл гость. Похоже, обстановка для нас осложняется.
— Да, покой нам только снится... Давай сюда своих гостей. Полагаю, они чайку уже напились.
— Есть! — Кошкин вышел из кабинета.
А генерал подумал о том, что Грейчуса надо обложить со всех сторон, чтобы знать каждый его шаг на заполярной земле.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
У Шранке было такое ощущение, что за ним следят. Это ощущение еще больше усилилось после того, как он узнал, что водолазы долго шарили по грунту. «Не трусь! — махнул рукой бухгалтер. — Они ничего там не нашли, полазили и убрались восвояси». Но водолазы снова могут начать поиски. Нет, надо скорее взять в отсеке свое снаряжение, решил Шранке. Уходя от Горбаня, он предупредил, чтобы тот никаких самостоятельных действий не предпринимал. А когда Горбань сказал, что собирается сходить на своем катере на остров, Шранке сердито прервал его:
— Не смей! — Глаза его загорелись бешенством, и Горбань понял, что Шранке человек жестокий. И рука у него тяжелая, такой на все пойдет, если ослушаешься его...
— Я хотел свезти туда снаряжение.
— Надо его еще взять...
Прошел еще день. Водолазы не появились, и Шранке немного успокоился. Но мысль о том, что следы на берегу обнаружены, настораживала его. Правда, документы у него были надежные, и он не боялся проверки. Шеф позаботился о нем. Еще там, в ФРГ, вручая паспорт Гельмуту Шранке на имя Петраса Грейчуса, Зауер сказал: документ подлинно советский. Грейчус тоже лицо реальное, до недавнего времени паспорт был у него, а потом попал к шефу. Шранке спросил, как это удалось сделать. Зауер строго заметил:
— Один наш человек помог. Теперь ты будешь Петрасом Грейчусом. Вот его биография, познакомься, — и он протянул листок.
Шранке неторопливо прочел запись. Грейчус родился на лесном хуторе неподалеку от Риги. Поначалу работал лесорубом, потом подался в рыбаки. Окончил мореходную школу в Риге и уже много лет плавает рулевым на рыболовном сейнере.
— Теперь я рыбак, — усмехнулся Гельмут, возвращая шефу листок. — Ну, а если спросят, зачем я приехал в отпуск на Север?
— Как зачем? — удивился Пауль. — Побывать у рыбаков, познакомиться с их работой, поинтересоваться зарплатой и перейти к ним на работу... Пока молод, мол, хочу поднакопить деньжонок...
В кабинете шефа находился Стенли, человек в черных очках. Он сказал, что задание, ради которого он, Гельмут Шранке, отправляется в Россию, требует особой, тщательной подготовки и выдавать ему фальшивые документы было бы рискованно.
— Паспорт — это моя работа, так что в России к тебе никто не придерется, — добавил он и похлопал Шранке по плечу. — Как это у русских поется: «Смелого пуля боится, смелого штык не берет».
На квартиру Тарасовой Шранке возвращался с надеждой еще выпить с хозяйкой, немного отдохнуть. К бухгалтеру он намеревался наведаться утром. Вечер выдался ветреным, и пока добрался до дома, озяб. Еще издали увидел в окне свет, обрадовался — Фекла все же на судне не осталась, пришла домой. Ключ у него был, и он без стука вошел в коридор. Хозяйка, услышав его шаги, торопливо вышла навстречу.