— Мой Вася на «Ястребе» служит акустиком, — гордилась Аня мужем. — О нем в газете писали. В море ночью он обнаружил чужую подводную лодку, потом ее наши корабли атаковали... Вася тогда орден получил!
— Герой, значит? — Горбань произнес эти слова с иронией. — Он, может, и не захочет со мной знакомиться?
— Вася очень душевный человек...
— Тарасик, — перебила Аню Ирина Васильевна, — где же твой рыбак?
Горбань смущенно отвел глаза в сторону:
— Задержался где-то. А чего ты волнуешься?
— Человеку, пожалуй, тоже надо ужин приготовить.
— Обычно он в ресторане ужинает, — успокоил Горбань жену. — Я выйду на улицу покурить. Готовь гостье постель. Утром Анну я доставлю к благоверному на своем катере.
— Выходит, на работу не поедешь? — удивилась Ирина Васильевна.
— Могу я с женой за три месяца денек побыть? — пробурчал Тарас Иванович. — Ирочка, подай папиросы.
Горбань развалистой походкой, покашливая, вышел из дома. Ирина Васильевна приготовила гостье постель.
— Ложись, милая, и спи до утра. Я тебя разбужу, тогда и решим, как добираться к морским пограничникам.
Аня долго не могла уснуть: то мать, будто наяву, видела, то чудился голос Василия, то в окно лукаво заглядывала луна, и ее свет слепил глаза. Проснулась ночью — захотела попить воды. В окно по-прежнему тускло светила луна. В доме было тихо, только из спальни Ирины Васильевны доносился храп. Аня поглядела на свои маленькие часики, которые подарил ей муж в день свадьбы. Было два часа ночи. Она встала, на цыпочках прошла к двери. В соседней комнате горел свет. Тонкая струя пробивалась в коридор. «Видно, гость Тараса Ивановича поздно пришел, а я уже успела выспаться», — подумала Аня. И вдруг она услышала слегка приглушенный голос:
— Пока они спят, я уйду...
— Когда заглянешь?
— Не знаю. Ты готовься к поездке в Москву. Не вздумай дурачить меня. Чья жена твоя гостья?
— Муж ее на «Ястребе» акустиком служит...
Разговор гостя с хозяином показался Ане странным. Она хотела было снова лечь в постель, но басовитый голос Тараса Ивановича заставил ее прислушаться.
— Простыл я, не могу нырять в воду, — бубнил Горбань. — Ты помоложе меня...
— Ничего с тобой не случится, — грубо оборвал хозяина гость. — Полезай сам в воду. Там, в дальнем трюме баржи, снаряжение. Сам понимаешь, что оставлять его нельзя. Пограничники, говоришь, успокоились?
— Все вроде нормально.
— Не спускай с них глаз, — посоветовал Горбаню гость. — Они в любую минуту могут снова появиться на берегу.
Голоса собеседников стихли, затем скрипнула дверь, и Аня снова услышала шепоток Горбаня:
— Проходи. Они спят.
Аня хотела разбудить Ирину Васильевну, но в коридоре раздались шаги, и она догадалась, что это вернулся Горбань. Тарас Иванович прошагал по коридору тяжелой, неторопливой походкой, словно боялся, что его услышат. Аня притворилась спящей, но видела, как хозяин вошел в ее комнату, постоял, словно прислушиваясь, потом повернулся и вышел так же осторожно, как и входил, прикрыв за собой дверь.
В доме по-прежнему было тихо. В открытую форточку на кухне доносился шум морского прибоя. Аня лежала в постели с открытыми глазами. Тревожные мысли роились в ее голове. «Гость интересовался, чья я жена... В барже лежит какое-то снаряжение. Они почему-то боятся пограничников. Надо все это рассказать Васе...»
Легкие и быстрые шаги в коридоре отвлекли Аню от печальных раздумий. Это Ирина Васильевна встала воды попить. Почему она тоже не спит?
Хозяйка с мужем пошептались о чем-то, и в доме опять воцарилась настороженная тишина. Аня, терзаясь смутными догадками, прикорнула лишь на рассвете. Спала она так чутко, что стоило хозяйке заглянуть в ее комнату, Аня тут же открыла глаза.
— Милая, — сладеньким голосом защебетала Ирина Васильевна, — солнце уже в море купается. Пора вставать.
Аня притворно потянулась:
— Я спала как убитая. Тарас Иванович еще спит?
— Дрова на улице рубит. — Ирина Васильевна пристально посмотрела на Аню. — Ты почему такая бледная? Нездоровится, да?
— Ночью опять поташнивало и голова кружилась, — слукавила Аня. — Вы не волнуйтесь. Мама говорила, что все так и должно быть. Она шестерых нас родила.
— Счастливая ты, — Ирина Васильевна вздохнула. — Ребеночка дождетесь. А я... Мне до конца века пустоцветной куковать...
— К вам можно? — раздался в коридоре басок Тараса Ивановича. — Мотор на катере у меня забарахлил. Придется гостью на рейсовое судно проводить. Времени осталось в обрез.
— Вечно у тебя какие-то неполадки на катере, — в сердцах высказалась Ирина Васильевна. — Занимайся своими делами. Сама Аню на рейсовый провожу.