Горбань с минуту потоптался у двери, не решаясь войти к женщинам, и опечаленно пробурчал:
— Не сердись, Ириша, так случилось... Аня, будете в городе — обязательно заходите в гости.
— Мы вместе с Васей к вам нагрянем, — пообещала Аня. — Он у меня веселый и друзьями обзаводиться любит.
После легкого завтрака Ирина Васильевна проводила Аню на рейсовое судно. Всю дорогу не умолкала: рассказывала ей о том, что осень на Севере холодная, вот и сейчас небо хмурое, все в заплатах туч, вот-вот брызнет дождь, а час тому назад сияло солнце. Подходя к причалу, призналась, что мечтает уехать в родные края, да пока не может, потому как ее Тарасику надо «зашибить» еще деньжат про черный день, и тогда можно спокойно покинуть холодный Север.
— Купим себе домик на юге, — говорила Ирина Васильевна, — посадим огород, заведем садик... Тарасик мечтает о своей пасеке. Пусть возится с пчелками. И расходов на лечение поубавится...
Рейсовое судно пришвартовалось к деревянному причалу. Аня попрощалась с Ириной Васильевной, поднялась на палубу, намереваясь пройти в салон, но кто-то подхватил ее под руку.
— Простите, вас Аней зовут?
— Петя?!
— Старший матрос Климов! — весело представился землячке сосед. — Приказано вас встретить и проводить на квартиру.
— А Вася где?
— Ушел на катере в соседнюю бухту по делам. Мы телеграмму получили с опозданием. — Климов мягко улыбнулся. — Я сразу, Аня, тебя узнал. Ты так похорошела...
— Какую телеграмму? Я не посылала.
— Вот она. — Климов вынул из кармана бушлата белый листок и протянул землячке. Аня прочла: «Вася, Аня выехала, встречай десятого вечером».
— Это мама послала, — облегченно вздохнула Аня. — Я еще вчера приехала. Заночевала тут у одной знакомой... Ну, а как там Вася?
— В запас собирается, — помрачнел Климов.
— Как в запас?!
— Василий Кузьмич сам все расскажет, — потупил взгляд Климов. — Через годик и я вернусь, будем жить рядом. — Петр при воспоминании о доме помрачнел. — Значит, Катя меня бортанула?
— Не тужи, морячок, — улыбнулась Аня. — У нас невест — пруд пруди. Одна другой краше.
Дома Аня отдохнула с дороги, сделала в квартире уборку, распаковала чемодан, потом вышла во двор. Долго смотрела на шумное и какое-то злое море. Издали оно было светло-зеленым, как цвет листьев на акациях. Дул холодный ветер, и она вскоре озябла. Уже стемнело, а мужа все нет. Аня поужинала и долго не ложилась спать. Все здесь было чужое, и мысль о том, что в этой квартире живет муж, не принесла радости. Стоило Ане смежить глаза, и она переносилась в родную станицу, утопающую в зелени садов, в свой белый, у самой речки домик, видела загрубелое от горячих ветров морщинистое лицо матери, ее добрые васильковые глаза. Чтобы как-то развеять скуку, она взяла с полки книгу. Роман незнакомого автора заворожил ее с первых страниц. Она так увлеклась чтением, что не услышала дверного звонка. Лишь настойчивый стук в дверь встрепенул Аню, и она бросилась к двери.
— Кто там?
— Встречай хозяина! — раздался на лестничной клетке радостный голос Василия.
— Ми-и-лый! — задохнулась от радости Аня. — Я все глаза уже проглядела. Фу-ты, проклятый замок...
Василий подхватил Аню на руки и закружился с ней по квартире, приговаривая:
— Молодец ты у меня! Я верил, что приедешь...
Он глядел в ее смеющиеся глаза:
— Теперь мне на Севере станет теплее, хотя скоро переберемся на юг и будем вместе трудиться в колхозе.
Василию стало жарко. Он расстегнул воротник кителя и, осмысливая все, что произошло на корабле, будто наяву увидел гневное лицо командира, услышал его надрывный голос: «Я сыт вами, мичман! По горло сыт! Я ставил вас в пример другим. Вам фотографии стали дороже чести корабля, да? Нет, это уж слишком... И если вы рассчитываете на снисхождение комбрига, то глубоко ошибаетесь. Я сделаю все, чтобы он не простил вам опоздания!»
Подавленный и немного растерянный вид мужа удручил Аню. «Пусть немного успокоится. Сам все расскажет». Василий, помогая супруге накрывать стол, немного повеселел:
— Простимся с морем и начнем бороздить сухопутные дали.
— Ты же, как я поняла, не хотел расставаться с морской границей, — чувствуя неладное, вздохнула Аня. — Что-то изменилось, да?
— Гонят меня с корабля. Да, именно гонят!
— Кто, Васек?
— Командир.
— Гаврилов? Ты же в нем души не чаял.
Василий Демин однажды рассказал жене, что служить под началом Гаврилова одно удовольствие. Это он перед строем экипажа вручил ему медаль. И вдруг — все изменилось.