— Не знаю. Пока не знаю... Кречет и Горбань... Их дороги сошлись еще на войне. И до сих пор они вместе. В одном колхозе работают, как братья стали. Кошкин, ты хорошенько вникни в их жизнь. Уже сейчас ясно, что Горбань — завербованный агент. Но связан ли с ним Кречет? Да, а сын его где сейчас?
— Петр учится в Москве. Недавно женился. А до того дружил с дочерью капитана второго ранга Гаврилова.
— Поссорились?
— Характерами не сошлись. Я беседовал с Гавриловым — тот не очень лестно отзывается о Петре. Любит парень выпить, пожить на широкую ногу...
Сергеев помолчал, припоминая что-то, и глуховатым голосом добавил:
— С Горбанем и вы, и ваша подопечная Аня будьте осторожны. Это — опасный волк.
— Понимаю, тут есть определенный риск...
На другой день, придя на службу, генерал отдал распоряжение запросить Москву, чтобы оттуда выслали фотокарточку Дракона. Потом вызвал дежурного по управлению и попросил связать его по телефону с капитаном 1-го ранга Зерцаловым.
— И пожалуйста, поскорее. Уточните также, успел ли майор Кошкин побывать в порту. Там для нас кое-что приготовили.
Едва закрылась дверь за дежурным, зазвонил телефон. В трубке послышался голос начальника штаба морской бригады.
— Иероним Петрович? Здравствуйте. А что, Зерцалова нет? Ясно. Улетел на вертолете. Куда, если не секрет? Так, на «Ястреб». Я как раз просил Гаврилова наведаться к Каменным братьям. Значит, там пока тихо?
Начштаба бригады сообщил, что «Ястреб» уже трое суток находится в заданном районе. Пока здесь не появлялись иностранные суда. По фарватеру курсируют лишь наши сейнеры и траулеры. Командир «Ястреба» Гаврилов держит постоянную связь с берегом.
— Перед вылетом на вертолете комбриг решил усилить дозор и выслал к островам, где сейчас несет службу «Ястреб», сторожевой корабль «Вихрь». Но пока и с этого корабля не было тревожных докладов. Если что, я сразу же дам вам знать.
— Спасибо, Иероним Петрович, — сказал Сергеев. — Что ж, будем ждать...
Майор Кошкин беседовал с Василием Кречетом в его квартире. Хлебосольный хозяин приготовил чаек, они уселись по-домашнему за самовар. Кречет рассказал о том, как ему удалось бежать из фашистского концлагеря в октябре 1944 года. Все вроде бы в этом рассказе совпадало с материалами личного дела Кречета. Одно оставалось неясным — кто помог ему добраться морем к нашему берегу.
— Я верю вам, Василий Петрович, — сказал Кошкин. — Но есть факты, которые... Впрочем, о них мы потолкуем позже. Итак, после побега из концлагеря вы вернулись к своим. И что же дальше?
— В сорок четвертом году, после моего побега из фашистского плена, со мной беседовали в особом отделе. Я тогда рассказал, что меня выручили норвежские рыбаки. Говорю и сейчас — меня спасли норвежские рыбаки.
— Как это доказать?
— Тех людей я не знаю, — Кречет развел руками. — У вас есть ко мне еще что-нибудь серьезное?
— Пока ничего.
— Может, вы считаете, что тот человек, что вылез на берег, шел ко мне на свидание?
— Нет, я просто беседую с теми, кто знал погибшего в войну моряка... Вот я и хочу кое-что выяснить. (Он имел в виду отца старпома «Ястреба» — Покрасова.) — В тех местах, где моряк погиб, вы с Горбанем плавали. Вот я и хочу кое-что выяснить, — повторил Кошкин. — Встречался я с Тарасом Ивановичем. Теперь вот с вами беседую.
— Так... И что же Горбань вам сказал, ежели, значит, не секрет?
— Тарас Иванович сомневается, что вам удалось бежать из концлагеря.
Кречет побледнел:
— Он сказал вам, что меня по-доброму отпустили гестаповцы?
— Да, именно так я его понял.
Кречет криво усмехнулся:
— Весьма прискорбно. Такого подозрения не ожидал от Тараса Ивановича... Нет, это он не подумавши сказал. Как же сказать такое о друге?
Кошкин промолчал.
«Что же случилось? — недоумевал Кречет. — Почему Тарас Иванович высказал в мой адрес страшное подозрение? Ведь по-доброму из плена не отпускали. Может быть, майор что-то напутал?»
И вдруг на него словно нашло прозрение:
— Скажите, эти разговоры связаны с тем ночным гостем, если не секрет?
— Да. И с тем рыбаком связаны, ведь вы видели его... И с вами, и с Горбанем связаны... Кстати, я обязан предупредить вас, Василий Петрович, о нашем разговоре — никому ни слова. Разумеется, Тарас Иванович ваш фронтовой друг, как вы говорили, но вы должны сохранить наш разговор в тайне...
Кречет рассказал майору Кошкину о своей службе на надводных кораблях, о том, где и как ему пришлось воевать, когда впервые встретился с Горбанем, при каких обстоятельствах они расстались в войну, потом снова увиделись... Когда Кошкин поинтересовался, был ли Горбань в плену, Кречет обидчиво возразил: