Казалось, что конец близок. Вот уже, будто со стороны, я вижу свое тело, судорожно дергающее ногами, катающееся по полу, ударяющееся головой о пол, углы и стены, с силой бьющее кулаками по груди, в надежде выбить из нее давящий изнутри углекислый газ. Вот, вроде бы, и конец, жуткий, мистический. Страх постепенно сменился облегчением - пытка близится к концу. В глазах потемнело, движения стали вялыми, затухающими, вот и все, я свободен.
Но, по всей видимости, все было не так просто, как хотелось бы мне. Заметив, что вот-вот душа покинет мое тело, фигура в черном изменила своей нерасторопности и ужасающей величественности. В одно мгновение, силуэт переместился от дверного проема к моему телу. Даже в состоянии близком к агонии я уловил исходящий от него запах. Это был сладкий, можно сказать приторный, ни на что не похожий запах, тяжелый и страшный, густой, пропитывающий все, чего коснется своими липкими щупальцами. Он дурманил, заставлял сознание плыть, вызывал рвотные позывы. Он заполнял собой все пространство вокруг.
Незваный гость склонился над моим лицом, от чего запах только усилился и стал вовсе невыносимым. Затем до моего слуха, обострившегося до предела, донесся тихий, едва различимый звук. Звук разлепляющихся губ. Противный, пронзительный, складывалось ощущение, будто мой посетитель не утруждал себя речью и прочими мелочами подобного рода уже крайне давно. Раздался тихий хрип старого, больного человека, переросший в булькающий, гортанный смех, в каждой нотке которого звучало презрение и чувство собственного превосходства. Надо мной - жалким, скрючившимся и ничтожным.
- Не сейчас, - прохрипел Гость, - пока рано, садись.
Не дожидаясь моей реакции, незваный Гость ушел в комнату. Со стороны казалось, что ему плевать на законы физики и человеческую анатомию. Ноги его не двигались, и его мрачный силуэт медленно скользил над полом.
Мне не оставалось ничего, кроме как встать и проследовать за ним. Тело было чужим, ноги заплетались, голова гудела, а горло саднило так, будто меня долго душили крепкой и властной рукой.
Мой новый Знакомый уже уютно устроился в моем любимом кресле. Можно было подумать, что такие посиделки вечерком у меня в гостях для него самая обыденная и привычная вещь. Не хватало только кружки кофе, пледа и потрескивающего камина, чтобы дополнить эту сюрреалистическую картину. Казалось, что вот сяду я напротив, и мы начнем беседовать, как в старые добрые времена, он расскажет забавный случай из жизни, поделится своими переживаниями, расскажет о тех событиях, которые произошли с момента нашей последней встречи.
Но стоило мне подойти несколько ближе, как наваждение испарилось. Я будто с разбегу нырнул в ледяную воду, дыхание перехватило, а тело покрылось мурашками. Я рухнул в стоящее напротив кресло, которое за годы, что я им владею, успело принять определенную форму и подстроиться под меня. Каждая вмятина на нем повторяла изгибы моего сутулого неуклюжего тела. Но в этот раз я не испытал то чувство единения с ним, как бывало ранее. Оно было не мое, жесткое, холодное и неуютное.
Краем глаза я заметил еще одну странную особенность. Свет от свечей, обычно теплый и мягкий стал совсем чужим, внешне пламя походило на огонь газовой плиты. Синий, безжизненный, вызывающий тяжелое чувство холода и пустоты, несмотря на даруемое им тепло. Хотя насчет тепла можно поспорить - немного затуманенный взгляд выловил еще одну странность. Кружка кофе, от которой всего пару минут назад поднимался пар, заполняя помещение чарующими ароматами, покрылась инеем, а напиток в ней затянулся тончайшей пленкой льда, подобно лужам, тонкий лед на которых по утрам детишки так любят топтать ногами, слушая хруст, проваливаясь в воду и заставляя нервничать родителей, сопровождающих их в школу.
Пауза затянулась. Гость сидел неподвижно, кажется, он никуда не спешил. Если закрыть глаза, то на мгновение можно было поверить, что все это приснилось мне в дурном сне, что никого нет, что я просто задремал, сидя в кресле. Тишина давила. Слышно было, как бьется сердце, как течет кровь по венам. Глаза категорически не хотелось открывать. Так было спокойнее. Можно было даже смириться с мыслью, что я нахожусь дома не один, что Гость никуда не уйдет еще долгое время, вероятно даже останется навсегда сидеть в кресле напротив, молчаливый и неподвижный. Пока глаза были закрыты, можно было принять любую абсолютно безумную идею. Мысль о том, что скудный интерьер моей квартиры пополнился замечательной гротескной статуей, показалась мне жутко смешной, и я разразился смехом. Слезы текли из глаз, дыхания не хватало, ребра болели, но остановиться я не мог. Только смеялся.