- Ты закончил? - прервал мою истерику Гость.
Эта короткая, небрежно брошенная фраза, была подобна ведру ледяной воды, вылитой на голову. Бодрит. Громкий смех стих так же внезапно, как и появился и мне стало понятно, насколько он был неуместен в данный момент. В ожидании я смотрел на своего Гостя, который, кажется, никуда больше не спешил и просто наслаждался тишиной. Он был крайне увлечен изучением своих рук, кисти которых, несмотря на глубокую старость, тонкость кожи и сухость, были ухоженными и аккуратными. Создавалось впечатление, что эти руки никогда не занимались физическим трудом. Длинные, сохранившие изящность пальцы, ни малейшего намека на мозоли, аккуратно подстриженные ногти, ни одного заусенца, никакой грязи под ногтями. Руки хирурга, пианиста, художника или писателя. Ни с кем из перечисленных его образ не вязался.
Наконец, убедившись в идеальности своих рук, Незнакомец обратил свой взор на меня. Живыми на его лице были только глаза. Два ярчайших лазурита на восковой маске, напоминающей человеческое лицо. Глубокого синего цвета, на удивление чистые, мудрые и буравящие насквозь. Его взгляд, живой и гипертрофированно реальный, смотрящий не на человека, а куда-то дальше, в самые глубины сердца, за горизонт, заставлял ерзать на некогда удобном кресле. Эти глаза смотрелись абсолютно неуместно на старом, исчерченном глубокими морщинами, мертвенно бледном и абсолютно неподвижном лице. Хотелось отвести взгляд, закрыть глаза, но не получалось. Я смотрел, раскрыв глаза, слезы от перенапряжения текли по щекам, но даже моргнуть было невозможно под этим многотонным прессом. Мне было запрещено разорвать эту связь, и я терпел.
Неизвестно сколько времени прошло, но глаза мои уже высохли, а лицо стягивали застывшие слезы, когда контроль вернулся ко мне. Руки терли глаза, а веки неистово моргали. Мой Гость удовлетворенно улыбнулся и кивнул. И мне показалось, что в этот момент его лицо наконец ожило, разгладились морщины и вернулась молодость. Но это длилось доли секунды, ничтожно мало, так, что можно было без проблем сослаться на мое воображение.
- Ты? - то ли спросил, то ли подытожил мой гость и назвал мое имя.
Отрицать было глупо, и я молча кивнул. Скорее даже дернул головой. Гостю этого было достаточно, и он продолжил.
- У тебя довольно прохладно, ты не находишь? Не мог бы ты оказать мне услугу и сварить кофе?
Его наглость и простота поражали воображение, внутри меня на мгновение поднялось раздражение, но смелости спорить не было. Я отправился на кухню, зажег свечу и поставил турку с кофе на газовую плиту. На кухне стало немного теплее и дрожь в моем теле постепенно начала проходить.
- Да, и добавь немного кардамона. Знаешь, люблю этот пряный аромат... - послышался скрипучий голос из недр моей гостиной.
Дрожь вернулась ко мне, еще сильнее, чем была. Огонь перестал греть, запах кофе показался отвратительным, а происходящее снова стало казаться дурным сном. Дрожащими руками я взял кружку и нетвердой походкой вернулся в гостиную, где снисходительной улыбкой меня поприветствовал мой новый Знакомый. Даже несмотря на то, что вода только что закипела, он сделал из кружки пару больших глотков и промокнул губы шелковым платком, невесть откуда появившемся у него в руке, отставил кружку и произнес, не скрывая ехидства: “Вкусно, но до чего же вредно, не правда ли?”.
Дрожащими руками я потянулся к журнальному столику, на котором лежала смятая пачка сигарет. Мой гость заметно оживился и попросил угостить и его. Уже ничему не удивляясь я дал ему сигарету, и мы закурили. Волнение понемногу уходило. В воздухе висел немой вопрос, цепляясь за клубы дыма, Гость это, несомненно чувствовал, но не спешил говорить снова, наслаждаясь, как казалось, каждой затяжкой. Все это время в глазах у него светился озорной огонек, а с губ не сходила полуулыбка.
- Наверное, ты хочешь спросить, кто я и зачем я тут.
Моего ответа явно не ждали.
- К сожалению, я не могу ответить на твои вопросы. Да и, думаю, это излишне. Моя задача принести тебе этот конверт. А остальное ты поймешь сам. - говоря это, гость рылся в недрах своего плаща. Наконец он достал немного смятый конверт из плотной бумаги. Никаких марок, никаких имен и адресов на этом конверте не было.