— А мне интересно, — вдруг восстала Мина. — И не так уж я юна, мне, между прочим, выходить замуж.
— Для того, чтобы выйти замуж, эти подробности ни к чему, это слишком… когда соберёшься замуж, я сама тебе всё расскажу, всё то, что нужно, чтобы твой муж был счастливым.
Бутч пробыл дома шесть дней, всё это время он занимался домашними делами, починил ледник, курятник и вовсе отстроил заново. Вообще, отношение к труду у него не поменялось, но постоянно преследовала мысль, что всё это зря. Он мечтал перевезти семью в большой город, в тот же Вернель, где они поселятся в каменном доме, сёстры будут ходить в нормальную школу, и у них не будет забот по хозяйству. А обеспечить всё это сможет он.
По вечерам он сидел с сёстрами и рассказывал сказки о страшных чудовищах, которых он встретил в Пятне. Рассказывал, стараясь не перескочить на секретные сведения. Говорил о том, как дядю ранил демон, а потом тот рисковал превратиться в чудовище. Потом они спаслись, а сам Бутч, отбиваясь от полчищ ходячих мертвецов, побежал в лавку алхимика, чтобы принести лекарство. Рассказал, как его схватила летающая тварь, которая протащила его с одного каменного дома на другой. Он старался смягчать описания, но даже так младшие потом просыпались от кошмаров, а потому пришлось отказаться от таких сказок.
А на седьмой день в калитку постучался почтальон. Он протянул листок с телеграммой, где было написано всего три слова:
Срочно приезжай. Джейсон.
Глава двадцать шестая
Сборы не заняли много времени. Деньги и подарки он оставил семье, сунул за ремень брюк пистолет, а потом налегке запрыгнул в коляску. Семья вышла его провожать. Напоследок он шепнул матери, чтобы готовилась к переезду. Он вернётся и заберёт их в город.
Как назло, поезд задерживался, что-то случилось с железной дорогой, где-то рухнул мост, а потому оставалось либо сидеть на вокзале примерно сутки (скорее всего, гораздо больше, на дороге затор, его нескоро растянут), либо отправляться другим транспортом.
Сидеть было не с руки. Дело в том, что дядя не стал бы отправлять таких телеграмм, не будь дело серьёзным. Он ведь и сам собирался отдохнуть пару месяцев, в процессе натаскивая молодёжь, которой предстоит ходить за Грань. А теперь ему срочно понадобился племянник. Придётся снова идти туда? Наверное. Что-то стряслось, что-то такое, отчего даже Джейсон занервничал.
С иным транспортом было сложно, в те места, куда не доходила железная дорога, можно было доехать, наняв извозчика, вот только стоили такие поездки совсем уж неприличных денег. Тут даже внезапно разбогатевший Бутч смутился. Кроме того, между городами двигались подобия купеческих караванов, перевозящие крупные партии товара. Именно сейчас их оборот удвоился, поскольку была пора сбора урожая, продажи и перепродажи зерна, а у фермеров даже в самых глухих уголках появлялись деньги на покупку товаров. Как раз в это время несколько таких караванов выгружали товары из вагонов в большие фургоны, чтобы отправиться в путешествие.
Бутч отправился на площадку. Он знал, что с таким караваном можно добраться почти в любое место, вот только посторонних туда берут неохотно. Впрочем, он ведь не бродяга. Может заплатить за место в повозке. Отыскав глазами распорядителя, он отправился на переговоры.
— Добрый день, мистер, — обратился он к высокому худощавому мужчине, который что-то подсчитывал в тетради, одновременно подгоняя крепкой бранью нерасторопных грузчиков. — С железной дорогой случилась беда, я хотел бы узнать, смогу ли добраться с караваном?
— Ты? — мужчина поднял глаза, собираясь отправить просителя подальше, но, увидев перед собой респектабельного молодого господина, передумал. — Куда нужно попасть?
— В город Вернель. Или в ближайшее к нему место.
— Тогда… караван выходит в шесть часов вечера. Останавливается на станции Вернеля, там сможешь сойти.
— Сколько это будет стоить?
— Подожди, я ещё не дал согласие. Товар у нас ценный, приходится опасаться. Кто ты такой? Чем занимаешься?
— Охотник.
— Охотник? — в голосе прозвучало недоверие. — И на кого охотишься?
— На чудовищ, я хожу в Пятно и убиваю монстров, — Бутч старался говорить спокойно, но в голосе прорезалась гордость.
— Твою-то мать, — мужчина попытался отстраниться, видимо, человек подобной профессии вызывал у него неприязнь. Потом он немного подумал и, обернувшись назад, громко позвал: — Берт! Подойди, есть дело.