«Конечно, не знали, — упрямо сказала себе Кили. — Потому что нечего было знать». С той самой минуты, как она прочла предсмертную записку Ричарда, ее точили сомнения по поводу Марка. Зачем он вообще проявил инициативу, зачем отыскал ее, зачем начал за ней ухаживать? Но он это сделал, они поженились, у них родился ребенок! Как же теперь она может сомневаться в его преданности ей или в его любви к Эбби? Марк так пылко ухаживал за ней, клялся, что жить без нее не может, неужели он мог возобновить отношения со своей прежней возлюбленной? Нет, Марк не мог так поступить. Это Морин его преследовала. Иного объяснения просто быть не могло.
— Я должен сказать, миссис Уивер… — заговорил Фил, прервав ход ее мыслей, — мне кажется, по отношению к вам и вашей семье… ну, словом… — Кили взглянула на него с любопытством. Фил набрал побольше воздуха в грудь. — Я начал об этом думать с недавних пор… У меня был ужин с окружным прокурором, и я начал думать, что, возможно, ее стремление обвинить Дилана в смерти вашего мужа вызвано… ее неудовлетворенными чувствами. Я начал сомневаться: уж не принимаю ли я участие в операции по сведению личных счетов?
— Вы пытаетесь извиниться, детектив? — спросила Кили.
— Этого я не говорил… — смутился Фил.
Кили горько усмехнулась.
— Я не собираюсь подавать в суд на вашу контору, если именно это вас волнует. Я понимаю, она давила на вас.
— Она действительно проявляла настойчивость… даже нетерпение в ходе расследования, — осторожно признал он.
— И все-таки моему сыну пошло бы на пользу, если бы вы объяснили все это ему лично, — предложила Кили. — Он тяжко пострадал от ваших действий.
— Кили!
Кили повернула голову и увидела Лукаса. Он стоял, опираясь на свою трость, в дверях коттеджа Морин.
— Слава богу, вы здесь!
Она с трудом поднялась и шагнула ему навстречу. Лукас обнял ее, притянул к себе.
— Ты в порядке? — спросил он. — Что случилось?
Лукас с тревогой вглядывался в ее лицо, и Кили почувствовала, что вот-вот расплачется.
— Я приехала с ней поговорить, — начала рассказывать она. — Я нашла ее…
Лукас принялся ее утешать.
— Все в порядке, — говорил он. — Все будет хорошо. Я отвезу тебя домой. Фил, вы не против, если я увезу миссис Уивер? Вы уже закончили допрос?
— Да, — кивнул Фил, — поезжайте. Мы, конечно, проверим ее рассказ, но это всего лишь формальность. Картина абсолютно ясна. В любом случае, я знаю, где ее найти, если появятся еще вопросы.
— Поверить не могу, — покачал головой Лукас. — Морин Чейз!
— Мы многого о ней не знали. Морин была чрезвычайно скрытной особой, — заметил Фил.
— Видимо, так, — вздохнул Лукас. — Идем, дорогая. Я отвезу тебя домой. — Он повернулся к Филу. — Вы можете послать кого-нибудь пригнать домой ее машину?
— Конечно, — кивнул Фил. — Я пошлю своего парня перегнать ее сегодня же. — Он обратился к Кили: — Я с вами свяжусь, миссис Уивер.
Лукас вывел Кили во двор к своему «Линкольну», открыл дверцу, и Кили послушно скользнула на переднее сиденье. Лукас обогнул радиатор и занял водительское место.
— Пристегнись, — строго велел он, садясь за руль. Кили покорно пристегнулась. — Полагаю, ты в шоке, — продолжал Лукас. — Это же ты нашла ее.
— Это было ужасно! Вы и вообразить не можете. Я пыталась ее спасти.
— Знаю, — рассеянно кивнул Лукас. — Мне сказал один из полицейских. Ты сделала все, что могла. — Поколебавшись немного, он спросил: — Зачем ты вообще к ней поехала?
Кили тряхнула головой, стараясь отогнать воспоминание о Морин. Потом она взглянула на изборожденное морщинами, но все еще красивое лицо Лукаса.
— Я узнала, что она все время звонила Марку.
— Они вели общие дела, — заметил Лукас.
— Это были не деловые разговоры.
Лукас удивленно поднял брови, глядя поверх рулевого колеса.
— Не представляю, о чем еще они могли говорить.
— Не надо, Лукас, я все знаю. Я говорила с Бетси. Она мне все рассказала.
— Что она тебе рассказала?
— О ваших подозрениях. Но это уже не важно. Детектив Страттон сказал мне, что Морин преследовала Марка.
Лукас промолчал.
— Спасибо, что пытались оградить меня, — сказала Кили.
— Не понимаю, о чем ты, — нахмурился Лукас.
— Все вы прекрасно понимаете! Вы думали, что он мне изменяет, и молчали, чтобы я не расстраивалась.
— Видимо, я вообразил то, чего не было. Я действительно не знал, Кили. Он со мной не делился, клянусь тебе.
— О, он умел хранить секреты, — согласилась Кили.
Они добрались до дома Кили. Лукас остановил машину и некоторое время молчал, глядя сквозь ветровое стекло на выложенный крупными каменными плитами фасад дома.
— Почему ты так говоришь? — наконец спросил он.
Кили заколебалась. Рассказать ему о предсмертном письме Ричарда, обвиняющем Марка в убийстве? Нет, это только расстроит его, заставит усомниться в сыне. А после самоубийства Морин все предстало перед ней в новом свете. Возможно, смерть Марка связана не с далеким прошлым, а с его довольно-таки мутным настоящим. Как бы то ни было, Морин больше нет, и никто ничего не должен знать.
— Да так… Это неважно, — ответила она. — Хотите зайти в дом?
— Если хочешь, — устало ответил он.
— Нет, я думаю, вам лучше вернуться домой.
Кили помедлила. Лукас тоже чего-то ждал, не сводя с нее глаз. Она, нахмурившись, спросила:
— Лукас, если бы вас преследовала влюбленная женщина, вы рассказали бы Бетси или держали бы это при себе?
— Если бы женщина преследовала меня, я, наверное, был бы так польщен, что рассказал бы всем газетам. — Глаза Лукаса озорно блеснули.
Кили улыбнулась и покачала головой.
— Я серьезно. Я понимаю, что ты хочешь сказать, дорогая, просто я не знаю ответа. Не мучай себя. Все кончено.
— Знаете, что я думаю? — медленно проговорила Кили. — Мне кажется, Морин была здесь в тот вечер, когда он погиб. Может быть, это она столкнула его в бассейн. Мы же знаем, она была… неуравновешенной. Может быть, она просто потеряла голову?
После минутного молчания Лукас ответил:
— Не исключено, что ты права. Боюсь, теперь мы никогда не узнаем правды.
— Верно, — вздохнула Кили, хотя в глубине души понимала, что не сможет удовлетвориться таким ответом.
— Кили? — с тревогой окликнул ее Лукас.
— Что?
— Ты должна выбросить это из головы. Самое главное, что теперь они отстанут от Дилана. Он в безопасности. Теперь, когда нет Морин, они оставят его в покое.
— Я знаю, — сказала Кили. — Слава богу.
— Теперь ты сможешь спокойно спать, — заметил Лукас.
Кили выдавила из себя слабую улыбку и помахала ему, пока он задом выезжал по подъездной аллее. «Лукас прав, — подумала она. — Морин была одержима. Ее смерть служит тому доказательством. Но она больше не может нам навредить. Ее безумной ревности можно больше не бояться. Дилан вне опасности. Только это и имеет значение».
В этот вечер перед сном ей было за что благодарить бога.
38
Несмотря на пережитый шок и бессонную ночь, на следующее утро Дилан объявил, что готов вернуться в школу. Кили, стараясь не выдать своего волнения, заверила его, что никакой спешки нет. Но в глубине души она понимала, что смерть Морин принесла ему успокоение. Хотя Фил Страттон, вопреки ее надеждам, так и не зашел сказать, что с Дилана сняты все подозрения, но она сама передала сыну слова детектива. В глазах Дилана вспыхнуло такое облегчение, что часть души Кили, до сих пор погруженная во тьму, всплыла и встала на место.
Втайне она радовалась тому, что Дилан решил вернуться в школу, и в то же время тревожилась, как бы встреча с одноклассниками не прошла слишком бурно. Ей хотелось предупредить его, предостеречь, но он был молчалив и все утро упорно избегал ее взгляда. Кили заметила, что он надел водолазку, скрывающую шрам на шее, но ничего не сказала.