Фил бросил на нее удивленный взгляд. Кили нахмурилась.
— Вы этого не знали?
— Честно говоря, нет.
— Что ж, непреложных доказательств у меня нет, но… это очень похоже на правду. Полагаю, теперь вы можете изменить ваше мнение о причинах, толкнувших Морин на самоубийство…
— Это не было самоубийством.
Кили вздрогнула.
— Простите?
— Она не покончила с собой.
— Но я ее видела! — возмутилась Кили. — Вы и сами видели…
— О, она бесспорно мертва. Но она не добровольно ушла из жизни.
Кили почувствовала, что ее пробирает ледяная дрожь. Эбби, заметив, как напряглось тело матери, испугалась и захныкала. Кили машинально принялась укачивать ее.
— Почему вы так говорите?
— Мы получили новые убедительные доказательства, подтверждающие, что это было убийство.
— Убийство?! Но это невозможно! Она была…
— Я знаю. В гараже, в машине с включенным двигателем.
— И в этом… туалете, — с гримасой отвращения напомнила Кили.
— Мы считаем, что этот туалет на нее кто-то надел, — сказал Фил.
Кили заставила себя вспомнить Морин. Неестественно красная, почти бурая кожа, свадебный наряд, криво приколотая к волосам вуаль.
— Тапочки! — вдруг воскликнула она.
— Простите?
— Меня это тогда еще слегка смутило, но… все было так ужасно, что я просто ничего не соображала. Но эти тапочки… Теперь, когда вы сказали… Теперь я вспоминаю, что тогда еще удивилась, с какой стати ей вздумалось надевать подвенечное платье с домашними тапочками.
— Очевидно, кто-то ее одел, — повторил Фил.
Кили нахмурилась.
— Вы хотите сказать, что она была уже мертва, когда ее усадили в машину?
Фил покачал головой.
— Нет, она не была мертва. Она действительно умерла от отравления угарным газом. Вот почему у нее кожа была такого ужасного цвета.
— Я вас не понимаю, детектив, — вздохнула Кили. — Вы меня совсем запутали.
Фил нетерпеливо поморщился.
— Дело в том, что, поскольку теперь это официально признано убийством, мы обязаны заново допросить всех возможных подозреваемых и свидетелей. Вы готовы прийти в участок и ответить на вопросы?
— Конечно, если это необходимо.
— Просто для чистоты протокола: вы готовы пройти тест на детекторе лжи?
Глаза Кили яростно сверкнули.
— С радостью, — ответила она. — Хоть сейчас. Давайте.
Фил вскинул руки в знак примирения.
— Достаточно того, что вы согласились. У вас есть алиби. Я уже поговорил с вашим соседом, мистером Уорнером. Я разыскал его у старшей дочери в Бостоне. Он подтвердил, что в момент смерти Морин Чейз вы были дома. Так что сейчас меня интересует только одно: вы никого не видели? Может быть, кто-то проехал мимо вас на подъездной аллее или по дороге к дому Морин?
Кили снова заставила себя вспомнить тот вечер.
— Нет, — сказала она. — Но, понимаете, я была очень расстроена. Я ведь ехала туда объясняться с ней по поводу этих телефонных звонков. Я не смотрела по сторонам.
— Вы что-нибудь трогали? Может быть, что-то выбросили?
— Я трогала Морин Чейз! Я пыталась спасти ей жизнь…
Фил кивнул.
— Я это знаю.
Некоторое время они просидели в молчании. Потом Кили заговорила:
— Я все-таки не понимаю, детектив. Если она не была мертва, как им удалось ее одеть? Как они усадили ее в машину? Она была сильной женщиной. Сомневаюсь, что она пошла на это по доброй воле.
— Ей сделали укол, — со вздохом ответил Фил. — Патологоанатом нашел след от укола шприцем у нее на шее.
— От укола шприцем? Вы хотите сказать, что кто-то подкрался к ней и уколол? Да разве это возможно?
— Мы считаем, что этого человека она знала. Она впустила его в дом, ни о чем не подозревая.
— Нет, я не понимаю. Вы хотите сказать, что кто-то пришел к ней в дом со шприцем наготове? А потом представил все так, чтобы это выглядело как самоубийство?
— Да, он хотел, чтобы это выглядело как самоубийство. Но мы не думаем, что убийство было спланировано заранее.
— Не было спланировано? Но кто же просто так ходит с полным шприцем в кармане? Впрочем, это, конечно, мог быть наркоман, — предположила Кили, размышляя вслух. — Морин, наверное, успела засадить немало наркоманов за время своей карьеры. Но я не верю, что она могла вот так запросто впустить в дом какого-нибудь знакомого ей потребителя героина.
— Да нет, все было не совсем так… — перебил ее Фил.
— Откуда вы знаете?
— Тут все дело в лекарстве. Результаты анализов уже получены. Это был инсулин.
— Инсулин… — прошептала Кили.
— Он вызвал у нее шок. Мы полагаем, что убийца был диабетиком и носил инсулин с собой. Я хочу сказать: если бы он специально отправился туда с намерением оглушить ее какой-нибудь дозой, к его услугам была целая куча других лекарств. Но инсулин — вещь довольно-таки специфическая. Должно быть, мысль об убийстве пришла ему в голову внезапно, а инсулин у него всегда был при себе. Что с вами, миссис Уивер?
— Ничего, — сказала Кили. — Просто я… Я просто удивилась.
Фил подозрительно уставился на нее.
— А мне кажется, вы в замешательстве. Вам это что-то говорит — то, что он диабетик?
— Нет, — решительно отрезала Кили. Сердце бешено колотилось у нее в груди, но она заставила себя говорить спокойно. — Разумеется, нет.
На этот раз она сознательно лгала.
43
Кили постучала в дверь комнаты Дилана.
— Да! — крикнул он.
Она открыла дверь и заставила себя улыбнуться ему.
Дилан снял наушники и посмотрел на мать.
— Что хотел детектив на этот раз?
— Ничего особенного, — отмахнулась Кили. — Детали разные уточнял. По поводу смерти мисс Чейз.
— Мам, у тебя совсем больной вид. Что случилось?
— Да нет, просто голова болит. Послушай, родной, у меня появилась отличная идея.
— Чего? — с подозрением спросил он.
— Ну, я подумала… Раз тебе надо написать о Верховном суде, почему бы нам не съездить в Вашингтон? Это всего полтора часа езды отсюда. Ты, я и Эбби. Снимем где-нибудь комнату и пойдем на экскурсию в Верховный суд! Это придаст твоему сочинению… солидности, понимаешь? Достоверности. Ты мог бы сделать снимки, я могла бы тебя сфотографировать на фоне суда…
— Мам, я же не в пятом классе! И мне не надо писать сочинение «Как я провел летние каникулы».
— Знаю. Но мне все-таки кажется, что это было бы отлично. Ты мог бы поговорить с людьми, которые там работают. Ты же сам сказал, что тебе нужны хорошие отметки. В конце концов, это всего лишь небольшая поездка. Что, собственно, ты имеешь против?
Дилан пристально посмотрел на нее.
— Я не могу. Завтра у меня встреча с доктором Стоувером.
— Я ее перенесу, — бодро откликнулась Кили.
— Мам, я устал, — пожаловался он. — Я не хочу никуда ехать.
Она знала, что он устал. У него были темные круги под глазами, он казался ей вялым с тех самых пор, как вернулся домой. Но она должна была увезти их отсюда.
— Отдохнешь в машине. Мы возьмем с собой твое лекарство.
— Спасибо, мам! Вечно ты печешься о моем здоровье.
Его горький сарказм вызвал слезы у нее на глазах.
— Я всегда стараюсь делать то, что идет на пользу моим детям, — хрипло прошептала Кили.
— Что случилось? — нахмурился Дилан.
— Ничего не случилось! За последнее время столько всего случилось плохого, что я просто решила сменить обстановку. Почему тебя это удивляет?
Дилан смотал шнур наушников и выключил проигрыватель.