Ласточки?! Мои глаза расширились до максимума, а умная мысль, затесавшаяся где-то совсем близко, загорелась. Ласточки! Где ласточки, там и до населенного пункта рукой подать. Ну, или, по крайней мере, скалы или ровная местность поблизости. Уж точно не лес! Здесь им места нет и никогда не будет. От восторга и радости у меня открылось второе дыхание. Я прищурилась, внимательно наблюдая за полетом этих птиц и определяя, с какой именно стороны они прибыли мне на помощь.
На юг! Определенно юг! Мне оставалось только повернуться голову вправо, собраться с духом и встать. Здесь, должно быть, совсем недалеко идти. Опираясь рукой о ствол дерева я устремила взгляд вперед и… о чудо! Гравировки на скалах! Сквозь густую зелень, вдалеке, я смогла различить знакомые лица Хокаге. Это удивительно, что мои неприятели умудрились забраться так глубоко на территорию чужой страны.
Практически в бессознательном состоянии я добралась до какой-то коряги, торчащей из кустов, и вытащила её с одной только целью - использовать для опоры. Я еле перетаскивала свои ноги, зацепляясь за каждую травинку и корни деревьев. Темнело очень быстро.
Я так и кряхтела, медленно, но верно приближаясь к деревне. Упрямо и целеустремленно ковыляла, в надежде, что Итачи сможет простить меня.
***
Она не вернулась домой ни на следующий день, ни через неделю, ни через месяц… В конце концов, она пропала, испарилась, исчезла из моей жизни, но постоянно напоминала о себе через заварочный чайник, магазин на улице или же книги, которые пылились на книжных полках. Я покупал их ей в первый месяц нашего знакомства, когда Сакура была связана по рукам и ногам и от скуки на стенку лезла. Помню, она очень обрадовалась и перечитала каждую из них по несколько раз. А еще я до сих пор находил по квартире её розовые волосы.
“Линяет, как котейка”, - ласково, с доброй усмешкой, думал я каждый раз, а затем вспоминал, что теперь Сакура никогда не доставит мне таких “проблем”.
У меня плохо получалось вести домашнее хозяйство. На кухне горы немытой посуды, всюду бардак и неразбериха. Где-то на балконе уже как неделю весит постиранная одежда. Во время стирки я с трудом разобрался со стиральной машиной и, кажется, сбил все настройки. На полках пыль, а в холодильнике пустота. Ремонт в квартире был доведен до победного конца, однако со стороны это место, казалось, совсем не изменилось. Питался я исключительно в забегаловках, иногда посещал Ичираку Рамен.
Раньше мне не приходилось сталкиваться с подобными проблемами. Мама была очень ответственной и заботливой, никогда не позволяла мне голодать и добросовестно убирала каждый угол в большом доме. Сакура была такой же… Как и мать, она всегда волновалось о моём здоровом питании, добивалась того, чтобы я всегда был сыт и доволен её стряпней. Старалась, не покладая рук. Уборка каждый день, стирка, готовка, покупка продуктов, глажка одежды… Женщины! Да как они всё успевают?!
Я уходил с утра, приходил вечером и на голодный желудок ложился спать, уставший и измотанный. Какая уж тут уборка или готовка? Даже как-то стыдно становилось… Шисуи тоже жил один, но справлялся на ура со всеми этими хлопотами, в отличие от меня.
Без Сакуры стало как-то пусто и одиноко. Наверное, эта апатия, в которую я погрузился после её ухода, и стала причиной “творческого беспорядка” в моей квартирке. Успел ли я привязаться к девушке? Безусловно, да! Влюбился ли? Да черт один знает… Впрочем, сестрой или другом я тоже назвать её никак не мог. Я изначально считал удивительным тот факт, что Харуно понимала меня, как никто другой - с полуслова, с одного взгляда. Это то самое чувство, когда кажется, что встретил родственную душу. И ведь не придерешься ни к чему! Все недостатки Сакуры заполняли пустоту внутри меня. Её решительность и упрямство в трудные минуты избавляли меня от сомнений. Моё спокойствие и рассудительность тормозили в нужный момент её пылкий нрав. Мне нравилось это равновесие, которого мы достигли без труда, но которое очень скоро просто исчезло.
Я не осуждал её. Просто волновался, как бы Сакура дров не наломала с горяча. Где-то глубоко в душе, мне был понятен её поступок. Я, как никто другой, понимал, что такое война. Бессмысленные смерти, бездонная ненависть и бесконечная боль, прожигающие дыру в сердце. Мне знакомы эти чувства с детства. Вот только её страдания в тысячи раз превышали мои детские обиды…
Стоя перед окном, я апатично вглядывался в ночное небо, которое только часом ранее было ясным и испещренным звездами, и которое теперь заволокли тучи. Сверкнула молния, сопровождаемая раскатами грома. Через секунду дождь полил, как из ведра. Раздумчиво разглядывая опустевшие улицы за окном, мне представлялось, что скоро из-за поворота выйдет розоволосая девица, промокшая до нитки, и забежит в подъезд. А затем она постучит в дверь…
Я вздрогнул, когда услышал тихий стук. Сначала мне подумалось, что я медленно, но верно начал сходить с ума, а затем стук повторился. Незваный гость напугал меня до чертиков. Тряхнув головой, я отогнал от себя безумные мысли. Это не Сакура…
Открывать дверь у меня не входило в планы до тех пор, пока настойчивый гость не превратился в дятла. Он стучал и стучал, капая мне на нервы. Недовольно фыркнув, я направился в коридор, шаркая ногами по полу.
Лениво подойдя к входной двери, я даже не посчитал нужным посмотреть в глазок. Зачем смотреть, если я всё равно открою? Какой смысл делать лишние телодвижения, если можно просто повернуть ключ и воочию узреть, кто этот гость?
Я тяжело вздохнул и потянулся к дверной ручке, повернул пару раз ключ в замочной скважине и приоткрыл дверь.
- Сакура… - протянул я, ну никак не ожидая такого поворота событий.
Это была она собственной персоной! Стояла передо мной, настоящая и живая. В черном плаще, с натянутым на голову капюшоном, вымокшая до нитки и смертельно уставшая. Я уставился на неё, как баран на новые ворота. Никак не мог отвести глаз, всё размышляя, сон это или нет.
Сакура плавно покачивалась из стороны в сторону, готовая в любой момент потерять равновесие и рухнуть на холодный бетонный пол в подъезде. Она, казалось, из последних сил пыталась удержаться на ногах, опираясь дрожащей рукой о дверной косяк. Под глазами большие, черные, будто немного вздутые, мешки, словно она забыла, что такое сон. Сакура вздрогнула, глухо застонала и подняла голову. Мы встретились взглядом и замерли. Томящее молчание. Своеобразное затишье перед бурей.
По всем правилам этикета и устоям приличного воспитания… Да к черту этот этикет и воспитание! Каждая клеточка моего тела желала броситься ей на помощь! Но я только и делал, что застыл в ступоре. Далекий отголосок благоразумия пытался мне что-то сказать, вразумить, мол, открой глаза! она же еле живая перед тобой стоит! чего ты стоишь без дела и впустую тратишь время, тупизна?!
Вот только тело не слушалось, и сердце билось так часто, что казалось вот-вот выпрыгнет из груди. Чувство до селе мне не знакомое и словами непередаваемое. Что-то вроде: “Жива! И черт знает, к счастью или к горю!”. По спине пробежали мурашки. Я был чертовски рад её видеть и не смог придумать ничего умнее, как стоять перед ней столбом.
- Можно пройти? - еле слышно пролепетала она.
И тут я словно ожил, пришёл в себя, вспомнил…
***
Итачи оживился, но всё продолжал смотреть на меня так, словно не верил собственным глазам. Он шагнул назад, шире открывая передо мной дверь, мол, проходи, конечно! Я благодарно кивнула. Нашла время любезничать с кровоточащей раной! Мне стало как-то совсем неловко, когда я оказалась в квартире. Продрогшая до мозга костей, я повернулась к Итачи и слегка улыбнулась. Решила что ли атмосферу разрядить, но получилось глупо. Улыбка получилась вымученной и безумной, будто я была в шаге от нервного срыва. Хотя так оно и было… Я старалась не выдавать, насколько тяжко мне сейчас приходилось с раной в боку, но актриса из меня, как из Итачи балерина.