- К чему ты клонишь?
- Скоро меня не станет. Не прикидывайся дурочкой, ты и так всё прекрасно понимаешь.
- А чего ты от меня хочешь? - разозлилась я.
- Хочу, чтобы ты приглядывала за Итачи.
Я фыркнула и прикрыла глаза. Раздражение змейкой сворачивалось внутри меня.
- Знаешь, Сакура, может ты и не понимаешь ничего и не догадываешься, но ты дорога Итачи.
- Разуй глаза! Его нету здесь! Не-ту!
Шисуи печально усмехнулся.
- Да он постоянно о тебе только и думает! Пока я не знал о существовании тебя, я постоянно думал о том, почему Итачи так спешит возвратиться домой. Каждую миссию он выполнял в два раза быстрее обычного, пулей бежал к Данзо, докладывался и исчезал. А на следующий день приходил с улыбкой на лице. Был период, когда Итачи вошёл в ступор. Я полагаю, что ты что-то натворила… поэтому он..
- Что ты хочешь сказать мне этим? - буркнула я.
- Он зависим от тебя. Его настроение скачет по твоей вине. Итачи, как зеркало, отражает твоё состояние. И когда оно становится шатким, Учиха оказывается наиболее уязвимым. - Я нахмурилась, все еще ни черта не понимая. Шисуи развел руки и продолжал: - Я понятия не имею, кто ты, откуда ты и почему ты вообще здесь находишься! Я не понимаю, отчего ты такая странная и замкнутая. Я даже порой забываю о том, кто такой сам Итачи. Но появилось кое-что, в чем я абсолютно уверен - мой чертов лучший друг нуждается в тебе! Он зависим от тебя настолько, что, не оправдав твоих ожиданий ушел, подавленный и сбитый с толку!…
- Ой, да брось ты! - прикрикнула я. - У него есть и родители, и клан, и ты…
- Это ты брось! - рявкнул он впервые за все время нашего знакомства. - У меня язык, руки и ноги по узлам завязаны! Нам с ним даже видеться запрещено! Жесткий контроль: живи и подчиняйся или нарушь запрет и сдохни, как последняя собака! Клан последнее время - это сборище идиотов, которые понятия не имеют, кто они такие и что им нужно от своей жизни. А родителям порой даже я не доверяю. Каждый Учиха сейчас на взводе, лелеет свою мечту стать в этой деревне царем и вождем. Синдром бога. И после этого ты говоришь, что у него есть кто-то, кроме тебя? Поверь, он был один и страдал от одиночества, пока не появилась ты. Он неплохо разбирается в людях, и в тебе он не ошибается… Но, как ни крути, Итачи - человек. А людям свойственно ошибаться. Поэтому направь его на верный путь точно так же, как когда он направил тебя…
- Почему вы все думаете, что я способна справиться с чем-либо?! Откуда такая уверенность?! Почему вы все возлагаете на меня самую тяжелую и грязную работу, которая требует огромное количество силы и веры?! – зарычала я.
- Потому что только у тебя этой силы и веры хватит, - наконец улыбнулся Шисуи и, развернувшись, направился к входной двери. – Выключить свет или оставить его включенным – решать тебе. Встретимся в другой жизни, Сакура, - на этих словах он коснулся кончиками пальцев дверной ручки, на секунду задумавшись.
- Я могу спасти тебя! - всхлипнула я. - Я знаю, как ты умрешь. Знаю, когда и по какой причине… Позволь мне помочь тебе! Ты нужен Итачи! – я говорила это быстро, взволнованно, с нотками истерики. Мне так хотелось, чтобы кто-то остался со мной и подсказал, что делать дальше.
Повисла томящая тишина. Парень, не отрываясь, смотрела на меня через плечо и улыбался, словно бы я сказала какую-то забавную глупость.
- Значит, я был прав… - протянул Шисуи задумчиво.
- О чем ты?
- Когда я увидел тебя, - засмеялся он, – я отчего-то подумал, что ты намного умнее, чем кажется, и знаешь больше, чем нужно.
Я с непониманием взглянула на него. Так хотелось понять, что же твориться в его темноволосой голове, но он только стоял и улыбался, глядя себе под ноги.
- Сакура, - мягко произнес он, вновь повернувшись к двери, – я прошу тебя, убереги Итачи от глупостей…
========== Глава 25. Сны. ==========
Перед глазами мелькают яркие огоньки. В голове эхом отдается громкая музыка и тысячи голосов людей сливаются в единое целое. Они смеются, разговаривают, и на лицах каждого - лучезарные улыбки. Это знакомое место. В памяти всплывает большая центральная улица Конохи. Здесь часто устраивались праздники. Причём всегда они очень яркие и запоминающиеся. Суматоха, неразбериха. Шум, превращающий всё в хаос.
Я не понимаю, как казалась здесь. Это словно бы чье-то, очень реалистичное воспоминание, в которое каким-то образом влилась и я. Моё присутствие - это неотделимая часть данного пространства. И здесь я еще совсем малышка. Путаюсь в ногах взрослых и нервничаю. Меня никто не замечает. Только мама крепко вцепилась в мою руку и смотрит на то, как я неумело перебираю ногами.
Не понимаю, зачем я здесь оказалась. Этому должен быть какой-то смысл. Такое чувство, словно бы что-то вот-вот должно случиться. Оглядываюсь часто. Пытаюсь увидеть в толпе кого-то знакомого, но вижу только сливающиеся воедино яркие краски. Глаза болят. Шестое чувство намекает мне, что за мной ведется слежка. Внезапно я понимаю, что должна успокоиться, прекратить метаться и просто расслабиться. Кажется, словно кто-то внушает мне эти мысли. Я поддаюсь им, и сердцебиение приходит в норму. Правда теперь я никак не могу понять, откуда взялось это чужое мнение, напоминающее приказы.
Вдруг всё замедляется, а голоса людей пропадают. Все становится ясным. Я слышу собственное дыхание и стук сердца. Все краски вдруг тускнеют, приобретая мрачный, сероватый оттенок. Становится безумно холодно. Этот сон пугает меня.
Я поворачиваю голову ровно на тридцать градусов и в толпе замечаю ярко-розовую вспышку. Мелкая дрожь покрывает моё тело, а дыхание вновь становится прерывистым. Возникает жгучее желание последовать за этим светом. От прежней неуверенности не осталось ни следа.
Я, не задумываясь, отпускаю руку мамы, которая, как и все остальные люди на центральной площади Конохи, превратилась в статую. Все взоры обращены в небо, где взрываются праздничные салюты. Я безуспешно пытаюсь преследовать мою вспышку, и, как ни странно, это у меня получается.
Ярко-розовый свет мелькает между людьми, заманивая меня прямиком в ловушку. Откуда взялась эта странная вспышка? Отчего-от я так зависима от неё?
В одно мгновение до меня доходит, что розовая вспышка - это определенно чьи-то волосы. Их обладатель совсем близко. Незнакомка заставляла меня идти следом за ней. Я оказалась в темном закоулке, между двумя стенами многоэтажки, покрытые плесенью и провонявшие помоями. Холод пробирал до костей. Мурашки бегали по спине. Глаза застилала беловатая дымка.
Мы оказались в тупике. Теперь я могла лучше разглядеть эти длинные ярко-розовые волосы, святящиеся в темноте. Исхудалая, хрупкая. Кажется, вот-вот и внешние силы переломают её хрустальные кости, а ветер подхватит тельце и унесет далеко-далеко. Стройная, красивая, молодая. Белое короткое платье пропитано кровью. Она стояла спиной ко мне, и тихий плачь, словно гром по небу, эхом проносился по закоулку.
- Все в порядке? – мой голос отдался высоким сопрано. Совсем детский, даже буквы некоторые не выговариваю.
Незнакомка молчала, уткнувшись лицом в свои руки и протяжно рыдая. В её слезах было столько боли, что невольно становилось как-то не по себе. Холодок пробегал по спине. Руки стряслись от страха. Я снова окликнула её, но чуть громче. Девушка услышала меня и замерла. Неподвижная, словно статуя, она простояла так еще с минуту, а затем медленно повернула голову в мою сторону. Я пошатнулась от увиденного. Сердце моё остановилось на долю секунды от испуга. Дыхание сперло и легкие словно бы сжались. В кровь хлынул адреналин.
Красивое личико с ярко-зелеными, опухшими от плача глазами и алыми пухлыми губами обрамлял огромный шрам, протянувшийся от самого виска к подбородку. Это было моё лицо. Моё чертово лицо! Вот только шрам был здесь лишним. Я судорожно вздохнула и сделала пару шагов назад. Девушка умоляюще посмотрела на меня и протянула руку, говоря тихо, шепотом:
- Ты была не одна, Сакура… Я была с тобой, но совершила ошибку… Я была с тобой! Ты была не одна! – Чем дольше она говорила, тем громче и отчаяннее становился её голос. – Ты была не одна! Слышишь?! – я испугано попятилась, отступая еще на несколько шагов назад. – Ты была не одна! Я была с тобой, но ошиблась… Я была с тобой! – Она повторяла одно и тоже снова и снова. Это пугало меня, отталкивало и заставляло моё сердце бешено колотиться.